Дорман  Валентин


ИЗ СБОРНИКА «АРМЕЙСКИЕ РАССКАЗЫ»

РАЗДЕЛ: «ЗАБЫТЫЕ В СТРОЮ»

 

ЧАСТЬ 1

БОЛГРАДСКАЯ ГУБА (не путать с Курской дугой).

 

Ситуация - просто умора! Лето. Зримое затишье после Чехословацких и Китайских событий. Служить оставалось, как мы надеялись, не более полугода. Я был в карауле, когда мой майор меня вызвал. Прибежал. Поговорили о будущем. Он советовал остаться в армии офицером; но мне очень хотелось вернуться в гражданскую жизнь. Нашёл убедительный аргумент: от фуражки у меня голова чесалась, а застёгнутый воротник раздражал. Тогда майор вписал меня в список водителей, командированных на уборку урожая. Это он назвал санаторием; поощрением за честную службу. А задача и вправду оказалась простой! В сёлах Молдавии и Украины мы вывозили пшеничку. Значит, гимнастёрки уже нараспашку, и ремень висел лишь для комплекта, а не по науке: затяжка - в размер головы. Так мы постепенно двигались к железнодорожной станции Раздельная, что в Одесской области. А оттуда нас должны были погрузить на платформы и везти в Казахстан.

И вот в одном селе меня и сослуживца киргиза (или узбека-таджика) поставили охранять «автопарк». Можно сказать типовой, потому что «строили» его везде одинаково. За селом, в степи экскаватор выкапывал квадратный периметр: ров, глубиной сантиметров 70. На месте въезда втыкали в землю лопаты, натягивали верёвку, вместо шлагбаума, а рядом крепили палатку, в которой и находилась охрана. А что охранять? Утром автомобили разъезжались на поля и элеваторы; а вечером эти развалюхи никому не нужны. Но важнее, что нам даже канистру воды не оставили. Не говоря о том, что по Уставу было положено установить снаружи хоть какой-то захудалый «грибок» от дождя или солнца, Вобщем, в ожидании уставных благ мы укрылись от солнца в душной палатке, размышляя, снять ли сапоги. В это время ветер сорвал угол палатки. А я пошел закреплять. Подчеркну: в полной форме, включая пилотку, чтобы не сжарить на солнце мозги. Максимум, ослабил ремень. Значит, когда появился капитан, командир взвода, в палатке был только киргиз (узбек, таджик?) без сапог, ремня и пилотки. Ну и, хотя капитан был не кадровый, но человек сугубо гражданский, доцент Одесского технологического института, тут он, вероятно, излишне разыгрался в войнушки; разорался, что дневальный одет не по Уставу! Т.е. крыл воина не академическим матом, вперемешку с известными выражениями: дикарь, узкоглазый чингиз, чурка, чурбан, чебурек. Ну и, в полном недоумении, ведь нападать на пост вроде незачем, на шум вбежал я, дабы до последней капли крови оборонять объект. Но! Оценил ситуацию и попёр… на капитана. В объёме темы.

1) На объекте охранять нечего; 2) угораем под солнцем; 3) воду не привезли. 4) вопрос на засыпку: Советская армия вроде многонациональна? Так за что оскорбления?

Солдат я был политически грамотный, поэтому внёс в свою речь пару цитат В.И. Ленина. И сгоряча заявил, что сообщу в штаб о нац. взглядах советского офицера. Тем более, раз уж для представителя великорусской интеллигенции этот солдат дикарь и чурка, тогда и я, как бы еврей, с точки зрения общественности, - буду при случае им оскорблён.

После этого офицер признал, что очень разволновался. Видит, что нет постовых, вот и…

Впрочем, к этому моменту и я уже «выпустил пар», и решил пошутить, как говорят, по теме. Говорю капитану:

- Надо же и о последствиях думать?! И у нас УЖЕ «вот и» дуплет: от солнечного удара и по национальному достоинству! А вдруг дикари-иноверцы захотят по древнему опыту монголо-татар насадить обидчика на кол палатки, центральный, чтобы остыл, спускаясь с высот шовинизма? И условия позволяют: село далеко, только сверчки и соловей заливается.

Но капитан, вероятно, шутки не понял. Сбежал. А потом, за пламенную речь в защиту армейского интернационализма, влупил мне трое суток ареста. При этом, как понимаете, гауптвахты (губы) в колхозе нет! Поэтому с уборочной страды сняли один грузовик, дабы отвезти меня в ближайший армейский воспитательный центр: в Болградскую танковую дивизию, километров за 80. С прицелом, что попутно заедут в штаб. Зачем, мне не сказали; в штаб не позвали; ждал в кузове грузовика. А потом замполит появился; старший лейтенант, который и должен был передать меня из рук в руки. Ну и, «дорога дальняя в казенный дом», - замполит решил попутно меня воспитать. Сначала сообщил, что капитан, после недолгого торга с комбатом, выпросил для меня пять суток ареста. Затем замполит сказал о почётном долге участия в «битве за урожай» и особой необходимости соблюдать Устав в полевых условиях. Так, в ходе воспитательного процесса я узнал, что был на посту в трусах, без сапог, гимнастёрки, пилотки. И обливался, ни мало, ни много, питьевой водой, заранее приготовленной для дневальных. А на вежливое замечание командира я нецензурно ругался и обещал его ЗВЕРСКИ убить. Что вовсе не совместимо с нормами отношений и полностью дискредитирует армию в глазах гражданского населения.

В заключение, замполит призвал меня заново оценить свой проступок. На что я, не сразу одолев приступы полного недоумения, сообщил ему:

- По большому счёту, в своей части я - специалист Первого класса и Отличник Советской армии. Но пока, для дальнейшего покаяния, очень интересуюсь судьбой киргиза – казаха - туркмена?

- А вы это о ком? - в свою очередь был удивлён замполит. – В рапорте капитана другие воины не фигурируют!

- Тогда, прошу пардону, и я хочу уточнить: значит, я был на посту один? Так ведь Уставом не допускается! И как вообще обливаться водой, если нет даже пустого ведра, не говоря о воде? Я же не библейский Моисей, чтобы воду в поле добыть, даже без посоха и скалы! Кстати, касаясь оружия на столь ответственном посту: ничего, кроме лопат! И гражданского населения, перед которым я мог опозорить офицера сов. Армии, тоже не наблюдалось ближайшие три километра! Зато киргиз-таджик (или татарин), которого мастерски материл капитан, он таки был! А теперь, как бы нет. Так не лучше ли нам срочно вернуться и бросить армейские силы на поиск пропавшей войсковой единицы с военным билетом в нагрудном кармане вполне уставной гимнастёрки? А вдруг представитель древних тюркских племён дезертировал или повесился, угнетённый горем нац. несовершенства?

Воспитатель ненадолго замолк; жестом показал, что проезжаем очень пыльный участок дороги. А потом прокашлялся, будто собрался исполнить Гимн, и признался: он – молдаван. И, раз уж мы как бы до русских пока не доросли, и с этим в нашем многонациональном государстве ничего не поделать, значит, нам должно терпеть.

Как же так? - удивился я. - Вы, зам. политрука батальона, в котором и молдаванам нашлось почётное место в битве за урожай; и пшеничку мы молдавскую возим, - узнали сейчас новые обстоятельства, но мы почему-то не едем назад, изобличить лгуна-капитана?!

На что он посоветовал мне всё-таки отсидеть на губе, но впредь быть осторожнее. Т.е. хитрее. Т.е. умнее; покорнее и покладистей. Т.е. Он не нашёл точное слово. Тогда я сказал:

- С таким комсоставом в разведку бы не пошёл. И обсуждать дальше нечего. Пыль…

 

Приехали на губу. Один сдал, другой принял. Как там жилось, тема отдельная; но вкратце скажу: через пять суток меня не забрали. И потому, что на гауптвахте меня в списках претендентов на армейский паёк уже не стояло, мне разрешили носить ремень, мыть посуду и раздавать еду; с условием, что «своя рука всё же владыка».

Так я служил и столовался ровно 12 суток! А счастьем освобождения обязан полковнику из военной прокуратуры; он прибыл проверять губарей. В сумме, решением общего собрания руководства мне выдали командировку с приказом: найти, догнать и влиться в ряды войсковой части, в списках которой я значусь. Но часть укатила достаточно далеко, поэтому я ещё пять суток топал по военкоматам и комендатурам, как вольный казак, - смело глядя в глаза патрулям! И, как говорят, только чудом догнал своё подразделение на станции Раздельное, где автомобили стояли уже на платформах. Утром поезд поехал.

НА ГУБЕ

Болградская танковая дивизия была в это время ещё в Чехословакии. Значит, на губу везли публику, отношение которой к армии определяла лишь армейская форма. Большинство - не русские солдаты стройбата; несколько молдаван - связисты; и два воина жел.дор.бата; что тот же стройбат, но с железнодорожным уклоном. Младшего сержанта Диму - рэгбиста из Москвы, и просто широкоплечего блондина старшего сержанта Славика (Ташкент), включая меня, одесского рядового, - контингент, не вдаваясь в национальные тонкости, сразу назвал собирательно: «Тры Длыных». И понятно: остальные «гвардейцы» ростом не выше 165 см. Зато восточные парни отличались густой волосатостью по всему телу. Но им для бритья выдавали на пять человек одно лезвие, поэтому в умывальнике стоял такой треск и скрежет, будто крестьяне в округе серпами косили с 6 утра только камыш и кустарник.

До обеда всех выводили во двор. Здесь сержанты дежурного подразделения (караул) учили нас ходить строем, правильно отдавать честь и рапортовать командирам, не прибавляя «бля» или «нах». Но оказалось, что, к волосатости, многие стройбатовцы – иноходцы! Т.е. ноги шагают левой и правой, а руки никак не хотят болтаться наоборот! И уже потому, что соседи по строю могут и без зубов остаться, поэтому обучение было стратегически важным; и командиры относились к задаче с полной ответственностью. Впрочем, научить иноходца ходить по Уставу, не легче, чем заставить левшу сразу писать правой рукой! Поэтому правильноходцы сержанты матерились до синевы, а багровые, после бритья, скажем, «орлы» отвечали: «рюски не понимай, прави-леви не понимай». Но сержантский состав не сдавался! «Тяжело в учении, легко в бою! А. Суворов», было начертано над входом на гауптвахту, поэтому проклюнулась мысль: обучать «саботажников» дедовским методом типа «сено-солома». Были специально закуплены красные и синие ленточки, что на очередном построении навязали насторожившимся иноходцам на руки и ноги. И всё! С красной ноги шагом марш! Но… не пошло! Оказалось, что есть ещё и дальтоники! Но, как оказались в армии, и это объясняли они на своих языках. Что, впрочем, всё же стало частично понятно:

- Дэньги ест, свадьба гуляш. Нэ ест, гуляш арми.

Т.е. понятно, почему не стандартное армейство было преимущественно из высокогорных аулов, - но это не облегчало учебный процесс. Поэтому, после мучительных размышлений на тему «сено-солома», пришли к выводу: на парады не все стройбатовцы ходят строем; особо руками размахивать нет причин, - на плече только лопаты; а на присягу идут с автоматами, которые держат руками. Поэтому ленточки у них отвязали, а в руки вручили мётлы…

Смешно? Но было нам не до смеха.

 

Небо сутками плакало мелкими и проливными слезами; и температура не поднималась выше 10 градусов. А начальник, майор краснопогонник у нас отобрал шинели, в целях повышения уважения к дисциплине. И комнаты для просушки портянок не было, или для нас не открывали. Так что нам, насквозь мокрым, было ещё и не до сна.

Надежда, что в многонациональном коллективе удастся больше узнать о братских Союзных республиках, тоже не оправдалась. Хотя с учётом, что нам поручали разгонять мётлами лужи, - почему-то только после занятий строевой подготовкой, - белить деревья и полосы во дворе, - наш словарный запас полнился повседневно. Одно беда, наши учителя менялись быстрее, чем мы узнавали, как сказать «Доброе утро». А остальное спроси, сразу скажу! Ведь первое, что волновало восточных братьев, - узнать, что кричали сержанты. А потом они и нам толковали, что говорили в ответ.

Надо сказать, что в эти образовательные часы Славик был незаменим, как переводчик; ибо многое знал, благодаря общению на базарах Ташкента. Тем не менее, зрел вопрос: сколько суток ещё мы выдержим мокнуть, мёрзнуть, не спать?

 

БУНТ

Терпение лопнуло. Мы потребовали шинели хотя бы на ночь. Отказались мыться, бриться и вообще выходить на уборку территории и т.п. прелести арестантской жизни. Тогда в нашу спальню-опочивальню (нары: голые доски), прибежал капитан, плечистый сержант (молдаван) и несколько солдат с автоматами. Вопрос - ребром. Но как-то так получилось, что один грузин выхватил у солдатика автомат и передёрнул затвор; после чего изложил суть бунта языком своим и непечатным. Но караульные поняли! Вернули шинели и пообещали узнать, где можно будет сушить портянки.

В эту ночь мы собирались поспать, как люди – почти; ведь мокрые портянки стелили на нары, чтобы к утру хоть немного их просушить собой. Но теперь обсуждался другой вопрос, как быть, если грузин «попадёт под раздачу»? Тогда мы решили обменяться адресами наших частей: если грузина «повяжут», заявим себя свидетелями. Впрочем, опять пришёл капитан - Начальник караула. Сам - по погоде, в шинели, шарфе и перчатках; сел к кому-то на нары, раздал сигареты. И сообщил:

- Караульные предлагают: про бунт ни слова! А то и того, что автоматик не удержал, в дисбат упекут. Если спросят, я так скажу: сам выдал шинели; не знал, что шеф запретил.

Все согласились. Тогда капитан собрал окурки, и пожелал нам «Спокойной ночи!»

Да какой там! В 5 утра, не в 6, как положено, прибежал Красный шайтан. Кличка - по совокупности показателей: красные погоны, белёсо-рыжий вместе с глазами и, наверное, из-за этого, удивительно краснолицый. Шинели, будто и не заметил. Отобрал шестерых.

- Нужны крупные, сильные.

А Славик (Ташкент) спросил:

- Разрешите уточнить! Будет поручено осеменять жён командированных офицеров?

Но майор показал кулак и приказал лезть на грузовик. Добавил одно:

- Труд облагораживает человека!

Тогда Славик задумался вслух:

- А разве осеменять, не благородный труд?

Майор ушёл от прямого ответа; достал пистолет, показал полную обойму, и добавил:

- Обойдёмся без сопровождения! Если кто-то захочет бежать, я сначала стреляю, а потом кричу «Стой, буду стрелять!» Про «белке в глаз» ничего не скажу, но в жопу попаду даже не целясь. Вопросы есть?

Славик стал «Смирно».

- Как старший по званию в кузове, отвечаю: «Вопросов нет! Без приказа бегать нам не положено! «Велика матушка Русь, а бежать некуда». Михайло Ломоносов.

- Кутузов, оболтус! - подсказал майор.

- Виноват! – не смутился Славик. – Мнение командира – закон! Плюс. Пользовать жопы, простите, тухес, не по назначению, означено Уголовным кодексом, как мужеложество. Срок заключения, для пассивных или активных любителей целиться в тухес, равен наказанию и по статье скотоложество. Но мы вам зла не желаем! Ещё плюс: без каши, кодовое название «дробь шестнадцать», солдаты не наступают, не отступают. Так что, вперёд, чудо-богатыри (это он уже к нам обратился), с мыслями об обеде!

Ответ майора развеселил: он прыгнул в кабину и многозначительно помахал пистолетом. Поехали. Славик запел: «А дождь идёт, а дождь идёт! Но наш солдат обеда ждёт».

 

О ЗАДАЧАХ И ЦЕЛЯХ ТРУДА БЛАГОРОДНОГО

Как работали, что работали? – вопрос актуальный. Все работали в полную силу, чтобы хоть как-то согреться. Гимнастёрки наши парили! А привёз нас майор в Болградскую дивизию, в самое сердце, ворота которого почему-то не охранялись. Сначала мы удивились, что некоторые избушки полуразрушены. Майор привёз нас к такой и подсказал: батальон подняли по тревоге; танкисты кое-что зацепили, вот и! Потом приказал крушить стены и очищать кирпичи от цемента. И только мы успели подумать, что из подручного материала починят дома первостепенные, - командир приказал кирпичи складывать в грузовик.

Инструмент был известный: топоры, лом, - «кирка и лопата эмблема стройбата». Потом подобрали бревно и… дело пошло под «гей-гоп». Даже весело стало! «Ломать, не строить, душа не болит»; и дождь пыль прибивает. Это потом я узнал, что так каратисты показывают таланты. В странах других. А нам даже рукавицы не дали. Зато мы наваляли в кузов столько, что сидели уже на кирпичах!

Поехали, как оказалось, не к другому строению, а на частный участок майора. То ли он дом достраивал, то ли дачу? Славик сказал, что настоящие солдаты такие вопросы не задают. Главное - поняли: спишут кирпич под тревогу и ошибки нерадивых танкистов.

Когда мы разгрузили машину, майор выдал нам «для сугреву» три бутылки Портвейна, как в подтверждение не озвученной мысли: кирпич пошёл «левым бортом». Но и портвейн был без наклеек. А что нам, губарям? Хлебнули, приехали, кашку поели, получили шинели.

- Поедем ли завтра? – спросили. Но майор заявил:

- Закатайте губу! Очередь на грузовик. Армейская дисциплина!

 

ТАНКОВЫЙ ПОЛИГОН

И было так! Утром вдруг вышло солнце! Славка сказал:

- И у меня от портвейна в животе гармидэр. Значит, будет землетрясение в Кишинёве!

Не знаю, было ли, но незнакомый полковник спешно повёз нас «Тры Длыных» на танковый полигон. На том же грузовике, но без охраны; и не махал пистолетом. Там кинул он богатырский взгляд вправо, налево, назад; потом лопатой нацарапал задачу.

- Здесь до обеда – окоп. - Посмотрел на нас, оценил. - Восемь шагов длиной, полтора шириной, полтора (вам по грудь!) глубиной. Не будет – добавлю губу!

А нам это надо? Солнышко вышло, тепло, и мы парни спортивные. Что на турнике ВСК (военно-спортивный комплекс) «3,5,7» отрабатывать, что ямку копать, всё одно: попотеть физкультуриться. (Прим. автора. 3 раза – выход на перекладину силой, через одну руку; 5 - подъём с переворотом ног; 7 раз – висишь, поднимаешь прямые ноги.) Главное - день и ночь, сутки прочь. И даже термос воды полковник выдал нам - к киркам, лопатам и топору!

Мы с Димой начали, а Славик рванул за бугор, окончательно разобраться с майорским портвейном. Вернулся, глаз просветлённый! Но дело не шло. Гнутся лопаты! Славка сказал:

- Как старший по званию, беру на себя командование! В смысле: слухай мэнэ, дисбат нас минэ. Переносим позицию! Я доложу: - Учли, чтобы солнце светило в глаза противнику.

Сменили место, но там прежняя музыка! Лом и кирки, суки, звенят камертоном, но даже дырку не колупают! Опять перешли, но, как в арифметике, сумма не изменилась. Славик сел покурить.

- Вниз головой я новый доклад не придумаю.

А Димка – спортсмен, не курит; кричит на него:

- Ты, гад, сачкует, а срок всем добавят! То за бугор, Кишинёв сотрясать, то покурить!

Славка его послал.

- Разговорчики! Я полный сержант, а ты нос только высунул. Вот и колупай, салага, без зазрения совести!

Димка схватил лопату; но не копать. А Славка схватил кирку. Тогда я заорал:

- Стоп, пацаны, слухай младших по званию, как мудрость народную! Вы сейчас дырки в башках наколупаете, аж до госпиталя; а мне одному отдуваться? Тоже мне, громилы библейские! Тут телефон-автомат не стоит; пока найду, кровь из вас в землю вытечет. А с меня спросят, кто Каин, кто Авель! Нет, не канает! Значит и вы свои лычки-дурки забудьте! И желдорбат на хрен, Здесь не рельсы-рельсы, шпалы-шпалы; где песок по команде и ямку бульдозером выроют! Здесь углы обострились! Но просто, как в Оперном театре! Тоись, сержантам пауза 300 тактов! И морщи ум, пацаны, как отбрехаться! А я пока покопаю…

Беру топор и - тресь, в одном месте! Звенит, но только стружку блестящую сбрил, как металл драгоценный! Тресь, в другом, тот же концерт! И ещё в местах десяти, как по заявкам радиослушателей. Но, как в песне поётся: «Широка страна моя родная!» В смысле:

- Алё, пацаны, это же танковый полигон! А танк, тонн 50! Не булка хлеба! Земля утрамбована; бомба до самолёта отпрыгнет! Трава не растёт! Броня! Эх, желдлорбат, башку провалить ум не нужен. В крайнем случае, в другой раз. А пока… Антракт!

Сели, водичку попили, подмышками поплескали и охладились. А я мысль развиваю:

- Окончен концерт по заявкам «Кирка и лопата». Отдыхаем и загораем! Суммируем факты, память тревожим! Что Красный шайтан сказал? Очередь! Значит, полкаш взял нас для отвода глаз! Культурно сказать, для отмазки. Не одна же забота, дивизию на кирпич растащить? А вдруг он по блату пианину купил; или, не на обед будет сказано, холодильник? Тоже ведь надо доставить; и так, чтобы рубли свои шоферам не расфинькать! Так? Но и у нас есть доказательства труда непосильного: лопаты погнуты, как черпак, и земля, будто сталь! Приедет начальник, мы тюкнем киркой, и всё! Эта музыка - наш адвокат! Так что, товарищи младшие командиры, радуйтесь солнцу и доклад сочиняйте. Я знаю себя, не вытяну, рассмеюсь. А Димка – рэгбист: это хуже, чем футболисты; финтить начнёт и запутается. Славка, всё на тебе! Твоя лычка шире, да и Ташкент - город хлебный, потому что восток с короб наврёт, не заикнётся! Вот и лежи, вдохновляйся. С тобой - Бог не выдаст, свинья не расстреляет!

Легли головами в разные стороны, ведём наблюдение; грузовик не приедет без пыли!

 

Когда полковник примчался, - даже мат позабыл! Минуты три пузыри пускал! Мы, конечно же, гимнастёрки смочили в нужных местах; пот и пыль со лба оттираем. А Слава с докладом.

- Разрешите обратиться, доложить обстановку!?

Ну и только записывать успевай!

- В процессе исследования грунта выяснили наличие полного отсутствия возможности окопаться! Применение шанцевого инструмента невозможно: гнётся, ломается! Земля сплющена танками, в полном соответствии с весом в инструкциях; и до полного не соответствия с обозначенным названием: земля. В сложившихся учебно-боевых условиях, с учётом наличия отсутствия командиров, - младший командный состав принял решение. Шанцевый инструмент, как то: лопаты и топоры, - сохранить для народного хозяйства и на случай рукопашного боя! Вверенное мне подразделение, как то: два человека, заняло круговую оборону. В случае приближения противника, готовы к рукопашному бою, с применением сохранённых подручных средств, как то: лопаты и топоры. Убитых и раненых нет! Докладывал старший сержант…

Тут вышел Дима: склонил голову, снял пилотку; в ней - сколы земли. А я начал бегать вокруг, тюкая топором и киркой, как в подтверждение попыток отрыть окоп в другом месте.

Полковник посопел, водички попил, фуражку снял, смочил маковку, дал приказ: по машинам! А землю - в платок. Кому показать, дело не наше. Важно, что на обед мы успели…

 

ПРОКУРОРСКИЙ ГАМБИТ

Я уже намекал на событие: с проверкой приехал сотрудник прокуратуры.

Готовились тщательно. Приказ №1: на вопрос о содержании отвечать: «Жалоб нет!» Дальше - вопросы просты: за что, сколько дали, сколько осталось. Финальная фраза: «Нарушений дисциплины больше не повторится!». А дальше, как сказал Красный шайтан:

- Дедушка не углубляется. Как Суворов, покушает с вами, акт проверки подпишет, уедет. И не орать, не драться, если в бачке мясо увидите...

Весь сценарий, за исключением мяса в бачке, два дня отрабатывали. Особо с джигитами, путавшими, что, когда отвечать. Т.е. фразы по звукам они зазубрили, но нечто всё-таки прорывалось; как в анекдоте про загадки народные, в вариациях от Чапаева: «Без окон, без дверей, полная жопа огурцов». Потом проверяющий прибыл. И вправду: взгляд - рентген, солидный дедок! А нам что? Полосы во дворе навели, сапоги, как… концертный рояль, подворотнички подшили поочерёдно. Как положено, под присмотром сержантов; чтобы никто иглу не глотнул, с прицелом на госпиталь. Всё чин-чинарём! Строй! Жрём прокурора глазами! Но без ремней, как положено на губе. И всё, вроде, по плану, только Славка и здесь не сдержался. Дед спросил:

- За что?

А Славка в ответ:

- За любовь, товарищ полковник!

Тот, не проявляя эмоций, оглянулся на командира губы.

- Кто принимал? Что в записке написано?

- Так там почти так, товарищ полковник! – отвечает Славка, пока Красный шайтан побежал листать арестантские предписания. – Но без души: «За самовольную отлучку». Без соли и перца. Как мясо сырое! А я вам, как бате родному: за любовь пострадал; после отбоя; за пределами части. А что, в часть приглашать, в каптёрку? А солдаты в стенах дырок навертят, казарма рухнет! Или завроди любови на Дерибасовской: задолбают советами! Так что, всё так, но с различием: пьяным попал под танк, или бросился с последней гранатой! Обещаю в дальнейшем не нарушать!

Дедок вздохнул, пожевал губами, подвигал ладонями, будто сдерживал желание что-то добавить, и… только собрался шагнуть к следующему губарю, но Славка не унимался.

- Да я и ей говорил, не надо Дездемону разыгрывать; не уложимся до отбою! А потом время как полетело! И на часы я поглядывал. Отвлекло! И затянулось поэтому; радость ей. А потом, извините за выражение, не отпускала, будто я на войну… Вы меня понимает?

Все расхихикались. И майор с бумажками появился на горизонте, рявкнул издалека:

- Отставить смех и разговорчики в стою!

Тогда и полковник поусмехался, в кучку брови собрал. Дошёл до меня.

- За что!

- Отстаивал интернационализм в Советской армии!

- Это как?

- Обещаю больше не отстаивать!

- А это как?

Ну, думаю, сейчас выложу правду матку, раз уж Славка тему расслабил. Но дед увидел, что я подпоясан ремнём и, будто даже обрадовался: «Ага, нарушение!». И к майору:

- А это что за такое?

Но дальше неинтересно! Как и сказал вначале, узнал дедуля, что я позабыт-позаброшен, а начальство не знает, куда меня деть. Случай в Уставе не отражён! А просто вытолкать меня за ворота, - первый патруль притащит обратно. Вот и решили выдать ремень и допустить к подсобным работам, чтобы не болтался без дела, до выяснения.

В сумме, как выше писал, мне приказали догнать и влиться. Командировка! Цель - военкоматы или комендатура, где меня обязаны накормить, спать уложить, утром помыться дать, и сапоги почистить. Опять накормить и выдать адрес дальнейшего продвижения. Таким образом, я шествовал, наслаждаясь волей, смело глядя в глаза патрулям! Дескать, служивые, а где тут у вас…

Денег не дали. В транспорте - без билета; в Советском Союзе так было: защитник Родины, если в форме, почти везде гость и хозяин. Правда, вход с передней площадки - только Героям Советского Союза. Вобщем, я почувствовал себя в коммунизме и даже вспомнил совет майора остаться в Армии. Ну и, раз уж заново размышлял, не спешил. Обозревал местные достопримечательности, ходил в кино, в библиотеки. А если патруль попадался, то: А) Автобус застрял в пути, опоздал, поломался. И это не редкость! Б) У солдата вечером свободное время. В) Искал военкомат или автовокзал, но, надо же, заблудился.

 

ВОЗВРАЩЕНИЕ В СТАЮ

Выше я написал полную правду: Только чудом догнал своих на станции «Раздельное», где автомобили стояли уже на платформах. Пришёл после ужина; отыскал, куда загрузили армейскую кухню. И вовремя! Повар, молдаван Толя, грустил перед полной кастрюлей мослов; по-нашему, огромные кости с остатками мяса. Что ждало нас в Казахстане, Толя не знал, а перемены повар-солдат не любит. Мне он обрадовался и, под честное слово, что расскажу про губу, подкинул на ужин крупную соль, свежий хлеб, огромные цибулины, помидоры и огурцы. И показал три канистры вина. Запас. Нет, слышал он про кумыс, но от продукта молочного, у него то, что у Славки от плохого портвейна. И не знает, есть ли вино в Казахстане. Значит, отведали мы из канистры, откушали знатно и, я пошёл искать свой вагон. Оказалось, товарняки. Т.е. «40 человек, 8 лошадей». А какой мой? И командиров нигде не видать! Пошёл на шум; на подвижную массу людей. А тут новый праздник! «Прощание славянки». Точнее. Грузины, как и молдаван-повар, тоже уже при вине (понятие «где взял», в Молдавии и на Украине прошу не рассматривать, потому что - везде). Но песен их не звучало по понятной причине. Один, Тимур, только собрался на нары «ко сну», как в темноте какая-то сука (с его слов), влындила ему сапогом в голову. Где? Когда очнулся, он это не помнил. Только звёздное небо в глазах. И потому обнажил себя до голого торса, и заметался «тудом-сюдом»; вызывая поддонка-обидчика на поединок. Вобщем, вроде фильма «Подвиги Геракла», но с участием героев грузинских сказаний. В смысле, что остальные грузины пытались Тимура смирить, и не допускали к процессу иноязычную публику. Что лишь накаляло его желание дать гаду бой. А до того, пока гад не вышел, событие развивалось с переменным успехом, в границах, как говорили в Одессе, от «Держите меня, а то я себя уже сам боюся!» - до «Бей своих, чтобы чужие боялись!» Но более, повторю, удивляло, что командиры «на сцену» не выходили. Тоже, наверное, где-то прощались с мамкою Украиной.  

Покоя не намечалось, поэтому я подошёл к заслону, прикрывавшему генацвале Тимура, и, на правах отсидевшего, предложил изложить суть проблемы. Дескать, выяснить обязуюсь, кто звезданул в глаз Тимуру; и то, почему тот герой не выходит на бой.

Тимур уже вдоволь набегался вдоль вагонов, выдохся, поэтому такой ход событий его устроил. Мы обнялись и, - я тут же наврал, что три дня не ел. А это в грузинской компании - свято! Поэтому мы сразу обосновались на воздухе; под кустами. Ели и выпили, а потом они песни запели. А потом посветлело, мы разобрались, где, кому спать, и разошлись, до первой остановки состава. Честно сказать, кавказских ребят всегда подкупал не русский обрис моего носа, и то, что я мог на левой руке подтянуться шесть раз.

Конечно, в нашей теплушке я сразу занялся выяснением, кто обидел друга Тимура; как он говорил: высшего сорта грузина, то есть, мингрела. 

Врать не буду. Наши ребята, я об одесситах, тоже на радостях, что я вернулся, честно сказали, что вышло случайно. Да, Тимур лез на нары; а тут и Толику «Кармену» приспичило пожурчать. Напился вина, как верблюд перед пустыней, впрок! Хотел слезть, но, - тоже по причине крайней нетрезвости, - пятка его скользнула вперёд. Вот и брыкнула нога, как из рогатки булыжник. А тут Тимур… в ту же доску, в дрызг, как сапожник, или как тут сказать, чтобы было точнее. И что ему объяснишь, если, когда очухался, вовсе забыл, куда лез, где схлопотал? Да и Кармен, когда облегчился между вагонами, даже представить себе не мог, что нокаутировал друга. А когда тот и вовсе начал дракона на бой вызывать, - тут уж точно: не время для дипломатии, - просто молчи себе в тряпочку, не вылезай.

В общем, мне поручили наладить контакт. Но утром поезд дудукнул на Казахстан; и счастье, что на станции никого не забыли. Ведь было тепло, многие завалились спать под кустами. А когда протрезвели, никто, ничего не помнил.

Забегая вперёд, скажу. Батальон на целину был собран из разных частей. Каз-уз-таджа я впервые встретил в наряде. И всё! Больше ни разу! Гнида капитан мог и на него отдельный рапорт состряпать. А дальше - дисбат. Я даже имя парня не помню. Схатбия называли Сашей, Адама Хажиева - Адиком, Хаджироков - Хаджа, Рынковой - Базик, от базарный, Фатеев - Фока. Ко мне клички не липли, но - Длиный. Наверное имя Наум или фамилия Дорман уже казались кличками.

Нас - пять грузинов и пять одесситов, связывала крепкая дружба. Только из-за командирских просчётов, на марше из Казахстана, их рядом не оказалось. Потому и застрял я в снегу на трое суток. Но это песня отдельная.

Восстановлено в мае 2013 года. Германия

 
ЗАБЫТЫЕ В СТРОЮ
. Часть 2
КАЗАХСТАН
Кустанайская область. Комсомольский район. Зерносовхоз Урнекский. 1969 год.
 
Служить оставалось полгода. Или же полтора? В это время, к середине 1969 года, правительство Никиты Сергеевича Хрущёва несколько раз сообщало о сокращении армии и срока службы. Морякам 3 года, вместо 4-х, а остальным 2, вместо 3-х. Поэтому, сразу после событий в Чехословакии, по жеребьёвке, никому не понятной, демобилизовали тех, кто прослужил 6, 8 месяцев. «Закон, как дышло!» Ну и, поскольку манипуляции блатных свояков давно стали «доброй» традицией, - одни (без ранений или особенных подвигов) уже гуляли с девчонками по бульварам, а их одногодки (пожалуйте бриться!) продолжали вкушать армейскую службу. Тем более, за Чехословацким конфликтом возник Китайский, что подтолкнуло правительство к мысли создать новый военный округ: Среднеазиатский. И, конечно, войти в него должны были не первогодки, а контингент зрелый! А где взять? Четверть армии уже на «гражданке», а «зрелые» возят пшеничку на Целине!
О том, что именно мы провалились в щель между креслами Главнокомандования, узнали случайно; уже в Казахстане, куда нас перебросили после Битвы за урожай Молдавии и Украины. Отсюда и фраза вначале: «служить оставалось полгода, или же полтора». А «мы, это «дедки», кому дембель засветил после двух лет службы; и реально «деды», отслужившие больше трёх лет «по старому стилю». Деды, конечно, «возникли». «Дембель давай! Домой пустят и без штанов; а красоту - фотоальбомы, мундиры и знаки воинской доблести, нам салаги дошлют из частей». Но замполит урезонил: «Увольнение, понимаешь, только из подразделений армейской приписки. Здесь оформляем сверхсрочников. И смекай! Старшина теперь - прапорщик. Офицер. И новая форма! А пока утвердят, командуйте, понимаешь, в этом. А то...» И тут он проговорился с разгону, что застряли мы в Казахстане по случаю размышлений командования «Быть или не быть» новому Округу.
 
В нашей области, северной, к этому времени дожди размыли наезженные пути. А потом и вовсе их запахали под будущие поля; как бы с намёком: от нас уже толку нет. И вправду: 21 сентября лёг постоянный снег, и разморозилось до 20-ти. Так что пшеничку возили только трёхосные грузовики ЗиЛ-157 и ЗиС-151; «Короли трассы», числом не больше пяти из 168 автомобилей нашего батальона. Т.е. это была «та работа»! На токах зерно в буртах проросло по колено, а сверху промокло; то дождь сечёт, то снежок налегает. А покрытия нет.
Грузчики только женщины, - удивило и это, - выколупывали лопатами что-то из середины. А потом мы ползли на элеватор. Как? Ответ прост: «Смекай!» Но с элеватора всё равно «полный назад»; влажное зерно не принимают. Ведь и у нас нет брезента! Выдавали, но испарился ещё на Украине. В общем, армейские дяди не дураки, - затребовали «возвращенцам» писать две ходки с зерном. А хозяйству народному выхода нет?! Смешай зерно мокрое и сухое, весь запас элеватора через неделю будет годен только на самогон. Так и гибло зерно на токах, потом в грузовиках и опять на токах. Зато, если ловили тех, кто выносил зерно в сапогах или под сидением грузовика, а женщины в лифчиках и шароварах, - три года тюрьмы; за расхищение народного имущества! Т.е. сгноить зерно можно, а взять на откорм домашней скотинки и птиц - преступление! Или боялись хозяева, что зерно пойдёт на самогон, - кто знает? Но заскучали солдатики. Раньше в любой дом заедешь, кило десять зерна отсыпал, и сразу ты гость дорогой: накормят и стакан поднесут! А без колёс, - мёртвый сезон!
Из-за возникшего бездорожья «королям трассы» начали выдавать сухой паёк на трое суток. Это на 35 км. пути. Как и сказано: а) дороги уже распахали, б) выпал снег. Поехали по приметам; на морской выпуклый глаз. Там дерево на горе. Оттуда видны провода и столбы. По ним. А дальше-дальше, потом-потом, слева, внизу дымят трубы котельной. А там где-то рядом трасса, чтобы не сказать иначе. Но, если в пути застал дождь, туман, снег и «не видно ни зги»; если вдруг провалился в подмёрзшее озеро или же ручеёк, тут уже кукарекать, пока на тебя не наткнётся по случаю «король» из соседнего батальона.
На этом фоне возник новый приказ: ездить стаей 3, 5 машин, проявлять солдатскую выручку. Здесь же сухой паёк, лопаты, буксировочный трос, жёсткий буксир и, желательно, паяльная лампа для обогрева, если застрял окончательно. Так наш опыт мужал и матерел. Например. Как, если забуксовал, плавно раскачать грузовик и выехать, пока яму не вырыл до брюха? Объяснять - долго. Зато личная практика и будоражащий кровь русский мат растят опыт почти моментально! И местные подсказали: «В озёры и лужи завсегда ехай задом! Колёсы воду разгонют; лопатки (вентилятора) искру не затопют. А коль совсем глыбь, скидай шлею вентилятора; волну не гони; пойдёт, как лодка-моторка!»
Как определять глубину «глыби», дурной вопрос! Ясно, что без сапог и штанов. Ведь ехать в обход, нет гарантии, что не влетишь в солончак; всосёт, трос прицепить не успеешь.
Иначе словами: трое суток на 35 км. - не сказка, если дороги покрыты лишь матом.
 
ЧЕПЕЛЬ
По каким-то причинам послевоенный ЗиС-151 называли «Чепелем»; хотя он сводный брат «Студебэкера». Но важно другое. В приказе о выделении транспорта «на зерно», значилось: только исправный. А начальство поместное приказало весь хлам припудрить, подкрасить, борта нарастить и - вперёд! Будто решили подгадить Америке!
Мой, так сказать, Чепель я принял по описи в Казахстане. Сел гордо за руль, хлопнул дверцу, - рассыпалось боковое стекло. Зампотех - в мат; в смысле, до меня машина была в порядке. Сам залез справа, акт составлять. «За ущерб из зарплаты вычтем!» Важно сел, на коленях планшетка, хлопнул дверцу легонько, как показательно, но и у него в крошку! «Уплотнители пересохли; болталось в голом каркасе», подумал я вслух. А зампотех, получив фразу для акта, даже развеселился: «Семечки можно прямо в окошко плевать! А запчастей, мать... всё равно нет. Устарела модель!»
И вправду, подумал я. «Потехи» не дурни, всё продали на Украине. Там ведь тоже старьё! Но хлебный сезон; пыль под ногами горит; бегать машинка должна, шустрить.
В общем, для очистки души я проворчал: «Весь батальон устарелый, но хлеб-то Родине нужен?! И другое известно: где начальство профукало, там «солдат должен стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы». А какие? На армейскую службу «Битва за урожай» не похожа!» Впрочем, думаю, командиры тоже не знали, что мы тут застрянем?! Но это навеяло из не уставных теорий причин и следствий, потому я старшине намекнул: «Здесь - не Ялта. Бахнут морозы, будем репу чесать?» И сработало! Старшина нос почесал, потом вспомнил про «репу» - снял и снова надел фуражку, раз пять, и говорит:
- Слухай прыказ! Дам день, твою мать! Запышу выходной. Тута где-то хоздвор, завроди МТСу. Можэ чего надубасишь? Смекай!
Что на армейском жаргоне значит: добудь: выпроси, укради. Но я согласился.
- Под лежачий камень портвейн не течёт. - Только помощника дайте, чего  придержать. Валерка  всё равно не боец; чиряк на шее.
- Беры, - сказал старшина. - Бомбы в одно мисто не падають. Прокашляется.
Валерка (из Запорожья) мигом собрался. Воздух воли глотнуть! Полотенце на шею - бантом, как будто на танцы! Но в пути он всё больше стонал и грел шею ладонями. Так и вкатили мы на хоздвор. А там - никого. Хотя в сарае станок гудит. Есть человек! Не казах, объясниться легче.
- Добрый день, командир! Вот, - на Валерку показываю, - сквозняк выбивает из строя бойцов. Пожалейте, во славу Битвы за урожай! У вас тут лето проездом, товарищ начальник, не дайте же околеть защитникам Родины, дембеля не дождавшись!
Он хмыкнул:
- С Украины видать... - и пояснил: - Какой начальник; токарь и слесарь, сварщик и моторист, если с поля кого притащат.
Мы удивились, откуда многостаночник? Он говорит:
- Комсомольцы-добровольцы. Особый призыв. А у вас что стряслось? - Станок выключил, свернул самокрутку, как огурец, пошли к Чепелю. Я набросил на ладонь тряпку, зачерпнул из двери жменю стекла. Дядька хмыкнул, поцокал языком, промерял штангелем место посадки стекла, и повёл нас, как на экскурсию: цех №1, 2. Нет ничего! А стекло, метра два, дядька сказал: НЗ (неприкосновенный запас). Только с подписью Центра: в Покровке, за 70 километров.
- Всё, уважаемые присяжные и заседатели, - подумал я вслух. - Здесь явно не Одесский Привоз: купи, ставь, наслаждайся. Полный капец! Стекло Чепеля не достать, а оконка, как понимаю, только начальству, матерям-героиням и героям труда. И толку? Без уплотнителей оконка треснет на первом ухабе. А если в дверь мою врежет какой-то «специалист», тогда...
- Тогда, - подхватил мысль Валера, - меня милый разлюбил, я пойду топиться! И кому какое дело, куда брызги полетять?! - Он зафутболил ржавую гайку, и опять схватился за шею. А дядька, как посочувствовал: аж, пальцы сжал, будто певицы в оперном театре.
- Товарыш, - сказал я Валере, - меньше резких движений, больше гарантии чирячок не тревожить! Вам, казакам, один хрен: наступать бежать, отступать бежать. А Родине важно, чтобы наказ выполняли! Им на наши проблемы - с большой колокольни; а надо мной, как чёрный ворон вьётся вопрос: «Что делать?» Матрасовки набить соломой и заткнуть форточки? А вдруг нас вернут туда, где есть перекрёстки?! Как контролировать горизонты на дорогах страны? Или, из досок, которые видели по углам, сколотим что-то вроде задвижек?
- Это как? - удивился Валерка.
- А как бондаря сколачивают бочки?
- А хрен их знает!
- Вот! А я знаю. Нарубим из жести уголки, доски сошьём по кантам. А форму - пилой.
- Да это на три дня работы! - Валерка взмахнул рукой, но опять схватился за шею.
- А искать в Кустанае мебельный комбинат, чтобы выпросить пару фанерок, быстрее?
Тут дядька вмешался.
- Стоп, хлопцы. К делу пришли. Я про фанеру подумал. Но вы бы решили, что стекло я зажилил. А теперь ясно: оконка треснет, плекс в округе вам не найти, и фанера бесхозная не валяется. Значит, закрывай митинг! Народ скоро съедется, а это нам не с руки.
 
ШТОРКИ
Дядька допыхтел самокрутку, решительно наземь швырнул, будто на танк собрался идти в рукопашную, и, озираясь, повёл нас в последний сарай. А там только бочки железные, да лозунги на 1-е Мая и к Октябрю. Мы с Валерой переглянулись, пожали плечами; не зря же хозяйственник щиты перебирает?! Не зря. Вздохнул тяжело, один вытащил.
- Этот выцвел давно, и каркас капут. А фанера знатная, шестислойная. - Дал нам отвёртку, нож, клещи. - Кто их считает. Вы тут обдерите, а я там постою. И замочек навешу. Если присвистну, замри! А кумач - в сапоги, в штаны, под гимнастёрку. Чтобы ни ниточки! Где-то подальше - сожгите. За это - срок! А если с фанерой застукают, - ваша она; приехали подпилить. Быстро сработаем, дай бог пойдёт...
Мы быстренько ободрали «кумач», фанеру бросили в кузов. Потом дядька принёс пилу, напильник, помог из проволоки выгнуть шаблон проёма двери. Закипела работа! Только Валерка всё больше кряхтел, стонал, испарина по лицу. Дядька что-то ему нашептал, оба пропали. Конечно, подумал я, если кто-то застукает, опять мне отдуваться!
Вернулись они с мешком. Дрель в руках, тонкая проволока. Дядька сказал: «Ползунок прикрепить, чтобы фанерка елозила». Я согласился. Отметил лишь то, что Валерка явно «в заряде», и дядька счастлив, как победитель школьной олимпиады. Явно чего-то уже лизнули! А мне, что? Моё дело сквозняк устранить. Спасибо, что подоспели к примерке. Я изнутри разбирал-собирал, а они пыхтели снаружи. Даже Валерка к труду приобщился: шкрябал фанеру, будто красоту наждачкой наводит. Потом испытали. Ползут «стёкла», комар нос не просунет! И Валерка схватился: вдруг и у него стёкла расколются?! Запас за сиденье засунул.
- Во натура кулацкая! - шутя возмутился я. - Нос в табаке, чиряк вроде уже не горбатит, и запас ему подавай! Ты хоть спасибо сказал нашему многостаночнику-добровольцу?
Валерка смутился, а дядька расхохотался.
- Шабаш, - говорит, - абгемахт. Всё равно остаток нельзя оставлять. Поймут, настучат. А так, сын мой тоже в армии. Дай бог, ему кто-то поможет! Так что вы лучше фанерки вниз, чтобы гусей не дразнить, и давайте без лишних слов.
И тут он развязал мешок! Ничего особого, но мешок-самобранка! Бутыль молока, домашней выпечки хлеб, огурцы, помидоры, зелёный лук, головка каждого чуть не с кулак, сало, сказочной розовости, а главное: полная кастрюля тёплой гречневой каши. Я остолбенел! Потом поклонился: «Простите, люди добрые, хреново на вас я подумал».
На крыле Чепеля мы «накрыли поляну». Они с Валеркой бегали в склад, причащались. Во время уборочной - Сухой закон. Только в Покровке можно было купить «Жигулёвское» пиво или «Крымский портвейн». Правда, все на подпитии, но процесс не афишировали. Впрочем, водителю пить не положено; да и пристрастия я не имел.
 
Обратно мы покатили, с удовольствием пользуясь «стёклами». Но больше меня удивило, что Валера опустил свою сторону, помурлыкал «Она любила целовать меня взасос! Засасовала сразу рот и нос», - и попросил разбудить, когда найду место для костра. А что искать? Здесь редко машины встречаются. Так что...
- Не хрен харю давить! Там больничный по чиряку; здесь за холку хватался пока я пилякал; а теперь барин? Надубасился и не дует? Нет, друг, ты давай возвращайся в роль чиряковую. Отрабатывай взгляд сироты! А то чисто тебе огурец во хмелю! Народ не поймёт! Вобщем, швартуемся тут. Ты разжигай, а я сидения вытащу. Будем «Охотники на привале»! Ишь ты, кумач, капут, абгемахт! Откуда здесь?
Валера отцепил под рамой запасное ведро, намотал на монтировку кусок кумача, намочил в баке, зажёг.
- Вроде юные пионеры! Только не картоху печём, а красные галстуки.
- А я думаю, ты свой давно сжёг. У нас школе были такие. Как на улицу, сразу галстук в карман; чтобы шантрапа пилюль не навешала. Одним задом на два базара. А может, тебе попроситься в шпионы? Ты бы и капитализм враз разрушил! До основанья, а затем. Ты же натурально единоличник! - Ехидничал я. А Валерке понравилось. Развалился на сидении, хмыкнул, закурил «Приму»,  почесал глаз, нос, а потом говорит:
- А чё обижаться, ты прав. А во-вторых, меня вроде спас! И бутылка с меня. И есть!
И достаёт: «Портвейн Крымский».
- Откуда?!
- Дядька затарил, из «наркомовского запаса».
 
Я вспомнил. Когда был ещё «безлошадным», мне разрешили поехать с Валеркой на элеватор, дорогу узнать. А стартер на его Зиле давно умер. Ну и, чтобы лишний раз не крутить ручкой, Валера ставил машину куда-нибудь под уклон; а потом заводил на передаче. И вот, в каком-то сельмаге он, как всегда, чего-то подпил (как доставал - загадка!), и забыл, что у него, для полного счастья, ещё и главный цилиндр пропускает воздух. Завёл двигатель с бугорка, а бугорок ведёт прямо в забор двора школы. И не выкрутить без манёвра! Он испугался: шлёп, шлёп по педали, а воздуха нет! И ручной тормоз не держит. А во дворе, как назло, ребятня. Я заорал: выжимай сцепление! И буквально запрыгнул на рычаг передач. Шестерёнки в коробке заскрежетали, захрюкали, но... задняя передача вошла. - Бросай, - кричу, - педаль, твою мать! Он пересилил оцепенение, бросил. И тогда Зил, уже провалив часть забора, прыг-прыг, остановился; заглох в полном недоумении. Только что не ругнулся: «Ну и шофера, вашу мать!» Потом под колесо мы засунули камень (горный тормоз), завели мотор ручкой, накачали воздух, сдали назад, развернулись и... пошли поднимать забор. Тут учителя прибежали, удивительно белолицые для казахов.
- Катите, солдатики, от греха подальше! Забор сами поставим с ребятами. Спасибо, не подавили! Счастливый вам, значит, путь, - мать-перемать!
И что вы думаете? Всего через пару часов разгрузились мы на элеваторе и, только выползли на дорогу, - пока Валера решал, налево, направо, опять пора тормозить. А воздуха - на один пшик. А тут - кювет метров пять; раскрыл пасть, ждёт и слушает, как Валерка по педали чечётку колотит. Опять я ору: выжимай! И опять заднюю передачу врубаю. А ЗиЛ уже над кюветом; дна не видать! Только небо и птицы, зерна обожравшиеся. Валерка тогда удивился: «И как ты додумался?» Это ты, - говорю, - додумался гусарить без стартера, ручника и тормозов. А у меня уже вроде опыта. Я же в части на «Бобике» (Газ-69) ездил. И вот, после всех чешско-китайских дел, мой майор предложил мне помочь перескочить в офицеры. А я волю хотел гражданскую. Тогда он говорит: «А хочешь, за хорошую службу пошлю я тебя... в санаторий. Почти на гражданку. Вкушай!» И вписал меня «на урожай». Но я же без грузовика, поэтому подсадили меня к молодому, в Чепель. Поехали. А командёры надумали машины пересчитать. Остановились. И все тормозят. А у нас снизу, вдруг, как граната бабахнула! Оказалось, на коротком кардане сорвало переднюю крестовину; на задней размотыляло и бах! Разворотило воздушный цилиндр. И не свернуть! Прём в переднего, как камикадзе! У молодого глаза повылазили, борода расти начала! Ручник дёргает, ну, как ты. А толку, ручник же кардан тормозит?! Вот тогда и решился я нахально воткнуть заднюю передачу.
- А что молодой? - оживился Валерка.
- А кто знает? Его обратно отволокли, а меня пересадили к другому. С одной стороны, не он же кардан откусил! Но могли и дисбат впаять. Хотя он и так лет пять жизни утратил, с испугу. Хорошо ещё, второй грузовик не бабахнули. А теперь вот с тобой! Приедем, требуй ремонт! Если ещё раз на ручку запрыгну, до геммороя не доживу...
Вот это, видать, зачёл мне Валерка. Но я-то не пью. И он не обиделся. «Мне будет больше. Но хоть за мой День рождения...
- Ну хохол, ну жучара! - развеселился я. - Одной бутылкой заткнул именины, два спасения жизни и шанс схлопотать дисбат; за лень, хитрожопость и полную шофёрскую непригодность! Плюс, пить пригласил не пьющего; да и бутылка «наркомовская». Хаха! Больше останется! Совсем бедолага, с утра капли во рту не имел!
Теперь и Валерка влёжку расхохотался, будто комплимент приятный услышал, - и воткнул мне в руку бутылку. Я отхлебнул. Редкая гадость! Он не спорил. Сам приложился и, увидев, что я собираюсь обратно в кабину, - придержал меня за руку.
- Да погоди! Мы же при стёклах, можно сказать. Не расстреляют! Вольно дыши! А с дядькой и вправду мы «подогрелись», дома. И как в таком люди живут? Землянка! Справа, чисто хлев тебе: корова, свинья, гуси, куры. Правда, смывку он ловко продумал. А налево - семейство. Пригрелись, принюхались.
- А что ты хотел?! Помнишь, председатель речь толкал на построении? - совхоз отметил десятилетие. Прикинь! У нас СССРа почти 60 лет, а у них - 10. Так и живут...
- Ага. Он это тоже сказал. Но с прицепом и по секрету. И ты не трещи. Председателя сюда на вертолёте доставили, вместе с семьёй. У него статья была под расстрел. Но, сказали, жить хочешь, строй совхоз; здесь народ уже есть, а если надо специалисты, подкинем из наших запасов. А если чего напортачишь, стенку и здесь найдём. Сбросили им палатку, пару мешков жратвы, керосинку. Строй здесь Советы, а называй себя «комсомолец-доброволец». Такой вот пирог с котятами. А Николай наш на ветеринара когда-то хотел учиться. Но не дали. А почему?
- Откуда мне знать? Меня же третьим не пригласили.
- Да потому, что и они не добровольцы.
- А что, шпионы американские?
- Да не, я серьёзно. Немцы они! Родню всю сослали, когда война началась. Кстати, из-под Одессы! Овидиополь. Ты слышал?
- Конечно! Мы той дорогой к морю ездили на мотоциклах. На Бугаз. А чем провинился Овидиополь? Вот Березино, где наша часть, тоже была немецкая колония. И в Лейпциге, и в Париже.
- Да что ты несёшь! Им-то, с какого хрена колонии?
- Да не с хрена, а рядом с Березино ПГТ: Посёлки Городского Типа; колонии бывшие. Видать первых колонистов ностальгия замучила, вот и дали родные названия. Тоже думали, выстроят «Город-сад». Но, дыры дырами. И теперь, поговорка: «в этом Париже дома пониже и грязь пожиже; а так всё, как в Париже». Но ладно. Так чем овидиопольский провинился? Портрет Сталина не повесил?
- Да нет! Оперативники думали, что сын немца может враз перетравить всю совхозную живность! И пар ему перекрыли. Это отец его подучил; а потом сам. Думаешь, куркуль, при свинье и корове? А он их взял почти дохлыми. Выходил. Поэтому, как семья.
- Да, веселуха! - задумался я. - «умом Россию не понять»! Всю иностранцы строили, защищали, а потом все враги, недобитки! Пахать и к железу можно, а в учёные - дулю...
- Стоп! - прервал Валера. - Твои песни я знаю: евреи, братство народов. Ты слушай.
- В дороге расскажешь.
Я закрепил ведро, он всунул в кабину сидение. Поехали.
- Так вот. Дома он говорит: «Вижу, маешься. Дай взгляну. Да не боись, не зарежу. Даже крепеньким подбодрю. Полегчает!» Ну, мне не жалко. И чиряк дёргает, стучит, как телеграф: самое время принять! А он посмотрел, цокает языком и, как просит: «Я холодненьким освежу». А я ж не дурак, чую. Ага, говорю, самогоночка! А он мне: а у кого нету? Стакан подаёт и огурчик. Только смотри, говорит, она у меня крепче спирта. Так что сразу ты не закусывай, разикаешься дня на два. Выдохни крепко, а потом уже нюхай и жуй. - Ой, думаю, взялся немец казака учить! И, значит, хряпнул, стакан пустой показал и выдохнул, - хозяину угодить. И только подумал, - знатная самогонка, даст ли ещё? - как он меня резанул! Искры с глаз! Я и забыл: пил не пил. А он что-то на голове мне нажал, отпускать стало. И второй стакан перед носом. А ты комсомолишь меня, что я симулянт! Не, брат иноверный, я болел, страдал и лечился! Пока второй стакан принимал, он ещё что-то химичил и капустный лист подвязал. Смотри, настоящий бинт под полотенцем! Сказал, - капуста вытянет, лучше этого... Вишняковского. Да и вонь от него, без мата не скажешь.
 
В гараже, как называли место стоянки грузовиков, нас встретили весело. Мы ждали, что будут подколки, - фанера же не стекло; есть повод позубоскалить! Одесситы сказали: НИ, одесский танк «На Испуг». Во время боёв за Одессу, на Заводе «Январского восстания» обшивали стальными листами обычный трактор, делали дыры для пулемётов, сажали туда пару матросиков и - враг в панике разбегался, увидев такое чудо! Плюс, вентиляции внутри не было, морячки угорали и выскакивали на волю, копчённые, как угри. «Полосатые черти», так их прозвали румыны. А НИ после войны поставили на углу Мясоедовской памятником...
Я не слушал эти рассказы, - пошёл на доклад к командирам. А в помещении клуба, что нам «выдали» под казарму, тоже все у окна; и регочут, будто им в цирке клоуна-Карандаша показывают. Вот дурни, думаю. Но теперь и сам увидел машину сбоку. Оказалось, Валерка не наждачкой шарошил, а углём шторки разрисовал! Моряк в бескозырке, с огромным чубом, с папироской в зубах; в руке связка гранат, в танк метится. Картина известная! Натуральная в Севастопольской панораме; и в учебниках есть. На День освобождения Одессы, плакат на каждом углу висел. Другое дело, что Валеркин матросик - вылитый я! И сверху он дугой приписал: «Одесса-мама». Как фото-виньетка! Шедевр!
- Что за хрень! Убрать немедленно! - разорался наш капитан. К слову, - редкая сволочь, конопатил меня с первого дня знакомства. И тут я не выдержал.
- Что убрать? Вы стёкла мне дали? - Ну и начал плести, что пришло на язык. - Смекай, добудь! Что я вор или мародёр? Что добыл, то поставил! Зерно возить можно. А стёкла будут, сменю. Не я рисовал! Кто фанеру нам дал, и ставить помог, он рисовал. И сказал, - ультиматум: «Прикажут стереть, верните фанерки!»
Вобщем, добавил я ещё парочку убедительных аргументов и заявил: «Снимать? А пожалуйста! Ломать, не строить, душа не болит!» - И вышел во двор, к Валерке топаю.
- Так вот, Айвазовский, - говорю ему тихо, - ты лишён славы! Не растрепался ещё, чьё художество? Я капитану сказал, что хозяин фанерок нарисовал и приказал: или так ездить, или фанерки отдать. Якобы его жена на элеваторе зерно проверяет на въезде; и фанерки проверит. Делай вид, что фанерки снимаем...
Мы подошли к машине и распахнули двери.
- Снимать? - заорал я в сторону окна.
- Отставить! - услышали. А все солдаты дружно заржали.
- Он нам веселуху эту зачтёт, - вздохнул Валера. - Точнее: тебе.
- Ну, ты гад, Айвазовский! Он меня чуть с гавном не сожрал.
- Та за шо!? Так же ж веселее! И тебе, я думал, понравится.
- Мне да. А он, скажем, не весельчак! И как такое одесская земля носит? Одно радует: не наш он. Приедем, расстанемся. Не долго музыка играла, не долго фрайер танцевал.
Думать об этом не хотелось. Парни наперебой предлагали новые названия Чепелю. «Подводная лодка в степях Украины» - не прошло. Длинное. Только Толик Кармен, из Березовки, Одесской области, предложил ещё расшифровку: «НИ» - Наумка Изобретатель. Наверное, чтобы мне отомстить. Я как-то приметил, что после бритья он хлебнул одеколона «Кармен». Ну и «наклеил». Так и пошло: Кармен
 
Н.И. - КОРОЛЬ ТРАССЫ
Вскоре «НИ» снискал славу спасателя. Из «умерших» автомобилей я подсобрал комплект инструмента и в кузов необходимое: буксир, трос, лопата. Без меня «короли» не выезжали. Но потом совхозному бухгалтеру всё-таки пришло в голову, что подобные ездки не прибыльны. Машины «тухли» одна за другой. Ремонт на открытой стоянке: лёжа, стоя, хоть вприсядку, но без запчастей. Сугубо для виду или, чтобы дотянуть до погрузки. А зерно на токах не убывало. За что же платить? Ну и, вероятно, мой НИ, предчувствуя скучное прозябание без почётного дела; последний раз въехал «в гавань», присвистнул и замер. Я доложил старшине, старшему по ремонту. Он спросил, как свистнул НИ? Во цирк! Я свистал трижды, искал нужный тон. Он поднял палец и заявил: «Колено заклинило. Вкладыши. Пятый, шестой цилиндр». Я был поражён такой экспертизой, хотя знал: старшина сам вникал, ремонтировал. И вот мы с ним что-то бросили на мёрзлую землю, забрались под машину, сняли поддон мотора и, оказалось: заклинили именно эти вкладыши!
- Как, - удивился я, - только по звуку?! Но старшина успокоил: «Та я ёго вже латал. Колено шлифануть нема дэ. А вкладыши тильки ремонтные. Ото я и думал: пидпилю, подтяну, поиде. Но всэ одно клин поймае. Но ты нэ колотися. Бензина в ведро; стари портянки запалымо. Зробымо».
Мы сняли вкладыши и наждачной бумагой убрали заусенцы на коленвале и вкладышах. Проволокой прочистили масляные каналы. «Поиде!» - повторял старшина. - Ну-ка, крутны тыхенько». Так, на ощупь, на слух, обжали вкладыши, закрепили поддон, влили масло. И Чепель, размечтавшийся о покое, недовольно прочихался, но завёлся. «Смэртэльна машына! - сказал старшина, и украдкой перекрестился: «Дай Бог, марш сдюжаты. Молысь».
 
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Молиться долго не пришлось. Ещё неделю шёл снег, а потом перед отбоем прибежал замполит: сияет, будто ему генерала дали.
- На погрузку! Собрать инвентарь. Помещение сдать в полном порядке. В пять утра завтрак: сухой паёк. В семь выезд. На Троицкое. Километров сорок. Как-нибудь одолеем! 
Наше «Ура!» было громче чем, когда победили Наполеона. Какой сон? Солому из матрасовок свалить в одно место. Разобрать нары, доски сложить. Вычистить помещение. Клуб, как-никак! К пяти еле успели. Потом ручками заводили машины; аккумуляторы давно сдохли. Горячая вода в котельной, метров за 200. Второе ведро принёс, первое в моторе уже замёрзло. Вода в котельной не успевала прогреться. Начали заводить без воды, а потом доливали. Справились! Но как ехать, если снег выше колен? Поползли вперёд «короли». Пробивали пять-десять метров, сдавали назад, разгонялись и снова таранили. О морозе забыли; машины «всем миром» толкали. Весело! Чудом поехали! По пробитой дорожке пошли водители, тащившие на буксирах по два «покойника»; мёртвые автомобили. И конечно, отопление в них не работало, поэтому в кабины «живых» набилось по пять-семь пассажиров: командиры, повара и т.д. Рассаживались «шахматным порядком», полубоком, на коленях друг друга. Крайний слева ногой выжимал сцепление, второй рулил, тормозил, третий давил на газ, четвёртый включал передачи. Остальные - матом - советовали.
На главную дорогу, ведущую к узловой станции железной дороги, сползались автомобили батальонов, расположенных в пяти отделениях Зерносовхоза Урнекский. Сколько батальонов, я не скажу, но в каждом не меньше 150 машин. И каждый на станции должен заехать под кран, закрепиться, а потом - на платформу. Сколько путей и погрузочных кранов, тоже не знаю. Меня грузили последним, потому что, образно выражаясь, мой НИ всё-таки сдох. Сначала, после героического «протаптывания трассы», закипела вода. Как и сказал старшина: «Не грузы його, дай притэрэться». А как? Все командиры, все Ленины! Тяни, толкай, пробивай дорогу! Дал поостыть, минут десять, поехал. И опять клин! Так и сдох Чепель. И опять всё бегом! Слил воду, пока не замёрзла. Потом начал искать, кто возьмёт меня на буксир, авось сдёрнут с клина. А кто? 70% машин - инвалиды, поэтому ходовые уже все «при галстуках», тащат. Командовать некому! Начальство расселось по кабинам «живых» и тю-тю, след простыл. Сколько я бегал между машинами, размахивая руками, как матрос на сигнальном мостике, не помню. Знаю лишь то, что когда заглох, уже было темно. А темнело примерно в три часа дня.
Вокруг машин уже не было, когда остановились парни из соседнего батальона. Правда, их ЗиЛ-157 ехал только на среднем мосту, из трёх возможных, но не бросать же, брата-солдата! Прицепили, поехали. Но вскоре «король» зачихал, заглох. Бензин кончался, - со дна бака всосало ржавый осадок или же конденсат - воду. Решили слить у меня пару вёдер. Шланга для перекачки не было; легли под бак, открутили сливную заглушку. Но и лейки нет, струю ветер треплет; пока заправили, вымокли. Руки оттёрли снегом, а потом ещё долго крутили заводной ручкой, чтобы грязь выгнать из фильтров и шлангов. Шланги ртом продували; бензин пальцами щупали, есть ли грязь. Зажгли полведра бензина, руки отогревать. Когда пошёл чистый бензин, всё свинтили обратно, мотор завели. Но уже замерзала вода в радиаторе! Греть воздух паяльной лампой опасно; сильно воняло бензином. Тогда я набросил на радиатор шинель, чтобы вентилятор не тянул холодный воздух. Ждали. Прогрелось. Проехали не более получаса. Нас начали останавливать водители машин, у которых тоже бензин закончился. Кто мог предположить, что 40 км. «марш-бросок» сожрёт втрое больше бензина?! Плюс, когда прекратились поездки, стоявшие в «гараже» машины и вовсе не заправляли. Не знал ведь никто, когда поедем! Иными словами, опять пришлось сливать мой бензин. Но ведь я его получил, расписался! Поэтому начал записывать на руке номера машин и, кому, сколько вёдер бензина отдал. Вскоре, бензобак осушили. Чудом додумался наполнить паяльную лампу.
Мороз резко усилился, а на мне всё было мокрым. Я зажёг в кабине паяльную лампу, поставил так, чтобы придерживать сапогом, дал самый малый огонь и... опять поехали. «Слава Богу!» - сказал бы старшина. Но! Ещё через пару минут колёса тягача забросали снегом лобовое стекло, а изнутри оно промерзало из-за дыхания. Тогда накинул на голову шинель, завязал рукава на груди, опустил свою шторку и высунул голову, чтобы видеть фонари передней машины. Глаза резала наледь из-под колёс.
Выбрались на накатанную дорогу. Быстрее поехали. Но я быстро замёрз и даже обрадовался, что парни остановились. Можно размяться! Так и выскочил с шинелью на голове, видом своим немного развеселив ребят. Хотя веселье не долгое; впереди начинался крутой затяжной подъём. Выгребет ли Зил на одном мосту? Впрочем, некому передать меня, как эстафетную палочку, поэтому стали решать: въезжать на подъём с разгону, либо ползти, стараясь не переключаться? Разогнались. Бойко пошли! Но в середине подъёма у ЗиЛа выбило передачу; а другую включить не смогли. Покатились назад. Тормозили, но, как сказал, дорога накатана. Да и мой «НИ» поволок «короля» назад, будто вспомнил, что сам был ведущим. Скорость росла. Я пытался удержать машину по ходу ЗиЛа, и не сразу заметил, что левой ногой колочу по тормозной педали, как Валерка, когда мы ломали забор в школьный двор. Т.е. бестолку; и у меня воздуха нет. Да и опасно: если ЗиЛ окажется чуть резвее и вытолкнет буксир с крюка, труба пробьёт радиатор или, кто знает, прыгнет в лобовое стекло!
Чтобы избежать столкновения, начал смещаться влево. Но тут из-под ноги укатилась паяльная лампа, тыча факелом во все углы. И - дзинь: таки лопнуло кольцо буксира. И скатились мы бок о бок вниз, откуда начали штурмовать подъём. Что теперь? Ехать с парнями, найти командиров, кого-то из «королей», буксир и возвратиться? Но бросать технику запрещено! Тогда ребята пообещали «всех поднять на уши», чтобы за мной приехали. Мы «на глазок» прикинули: до станции километров 15. Найти начальство, чтобы отправили «короля», долить бензин, погрузить буксир, штаны подтянуть. Езды - максимум два часа. В сумме: три, четыре часа. Не околею! Парни поехали.
Фары высветили большие снежинки; лицом и руками не чувствовал. Ветер утих: тишина, до звона. Да уж, в Одессе сентябрь не такой. Мысль эта утешила и, для начала, я разогрелся: попрыгал, побегал вокруг машины. В кабине зажёг паяльную лампу, стащил сапоги, растёр ноги, «подкоптил» перед лампой, перемотал запасные портянки, снял гимнастёрку; всё развесил сушить. Или хотя бы согреть. «Вот тебе и фанерки!» - подумал; вспомнил Валеру и Николая. Спят? Конечно, и я «задам храпака», но через три, четыре часа.
Воздух в кабине прогрелся, но воняло бензином. Приоткрыл окно. Но лучше экономить бензин. Минут десять погрею. Главное - не уснуть.
Вспомнил детство. В школу я ещё не ходил, поэтому братья посылали меня в очередь за билетами «на кино». Фильм Чарли Чаплина «Золотая лихорадка» напомнил мою ситуацию. Но вдруг память занял «Чапаев». Стрельба, взрывы, пулемёт в тачанке, А я будто сижу в тёплом зале и смотрю это кино, как в награду, что иногда мёрз в очереди. Но вот Чапаева ранило. А в какое плечо? - не помню. А почему болит моё левое! «Амба, Василий Иванович, помирать надо!» - кричит ординарец Петька, и тащит Чапаева к реке. «Врёшь, не возьмёшь!» - геройствует он и бросается в воду. Почему же так холодно мне? Я в тёплом зале! Почему немеет вся левая сторона, будто я ранен? «Врёшь, не возьмёшь!» Я будто вынырнул из ледяной воды и... понял: заснул. Лампа погасла. Через тонкую щель над фанерой надуло столько, что в снегу была вся моя левая сторона. Я рывком поднял фанерку, начал растирать окоченевшее тело, а потом натянул на себя непросохшие вещи. Зажечь лампу! Пуста. И что тогда делать в кабине, чтобы согреться?
 
Сказать, что снаружи бушевала метель - мало. НИ трясло, как спичечный коробок. Не взлетала машина лишь потому, что следующий порыв ветра вбивал ее в землю так, что стонали рессоры. Скрипела кабина, крепления кузова грохотали, борта хлопали, снег влетал во все щели, особенно под педали. Клин клином, - подумал я и начал снегом же конопатить проёмы. Руки и ноги замёрзли. Спички были в левом кармане брюк, тоже размокли. Засунул в волосы; где-то читал, что высохнут. А ещё я читал про изометрическую гимнастику. Это, когда напрягаешь мышцы, как можно дольше. А как ещё греться?
Сапоги, с первых дней, проблема №1. Армейский стандарт не признавал мой высокий подъём, поэтому ноги я в сапоги буквально вколачивал, даже если выпрашивал на номер больше. Из-за этого ноги мёрзли мгновенно. На Николаевском полигоне, годом назад, уже отмораживал. Герой! Свои валенки отдал лейтенанту, а он в них пригрелся и сразу забыл обо мне. За три дня ноги распухли так, что пришлось сапоги разрезать. И тут на тебе, старая песня! Вспомнил, медик сказал: «Где возможно, снимай сапоги, дай циркулировать крови!» Стянул сапоги, намотал запасные портянки, а промёрзшие разложил под гимнастёркой, на грудь. Сел на сидение в позу эмбриона, завернулся в шинель и напряг мышцы, убеждая себя, что пургу я по радио слушаю. Как бы с вопросом, что предпринять герою рассказа, чтобы не околел. Допустим, спички просохнут. Но зажгутся ли о штаны, как в ковбойских фильмах? А поджечь что, гитару? От мороза перекосилась. Впрочем, огня и дыму от неё, три минуты. Отпустил струны; гитаре изометрическая гимнастика ни к чему. Авось потом заиграет. Что поджигать, как поджигать? Нет никакой бумаги. Но и это дурные мысли, пока такая метель. Воет, будто волки вокруг. Но не вечно же. Да и какие, к чертям, волки в пургу! Проверил заначку в противогазной сумке: три морковки, два куска хлеба. Похрущу-ка морковкой! Пока жуёшь, не заснёшь. Чапаева больше не вспоминал принципиально; он не выплыл.
 
Тишина. Холодно. Светло. Спал, не спал? Что вспоминать? Лучше по-армейски: подъём, физзарядка, а там посмотрю. Сменил портянки, натянул сапоги, выпрыгнул из кабины и, как говорят, «из лесу вышел и сразу зашёл». Снег по пояс! Белизна глаза режет, как электросварка. Вот почему альпинисты ходят в тёмных очках! А мне - щуриться. И, конечно же, разгребать машину. А то стоит, как стог сена под снегом; в жизни не догадаешься, что мёрзнет здесь боевая единица. А чем разгребать? В кузове есть лопата, но и её надо выкопать! Значит, руками. Или всё же гитарой? И вдруг меня осенило. Ах, Валерка, кулацкая морда! Надо же! Я вытащил из-за спинки сидения фанерку, что Валерка «заначил», и начал грести снег от двери. Потом выгреб лопату. Так грелся, и грузовик приобретал очертания.
Если кто-то меня искал, наверняка бы сигналили. Но, тишина. Значит, нужен огонь и дым, как ответ на вопрос: что зажечь, как? Фанерку я выскоблил, бросил в кабину. Спички проверил. Чушь! Высохли, но сера крошилась. Доски бортов, даже если их наломаю, всё равно мокрые. А если сжечь наружное колёсо заднего моста? Там двойные, всё равно лысые, в трещинах; чудо, что раньше не лопнули. А запаска хорошая; поменяю при случае. Главное добыть огонь! Всё это я ночью продумал. Единственный выход, что-то зажечь от свечной искры. Но для этого надо сорвать двигатель с клина. А назад прокрутить можно только за переднюю гайку коленвала. Получится, не получится... Выкрутил свечи, чтобы не мешала компрессия. В инструменте нашёл ключ, но чуть больший. Ладно! В щель отвёртку вогнал и налёг на ключ «против шерсти». Сколько раз срывалась отвёртка, сколько крови с разбитых пальцев вылилось на эту гайку, не считал. Гайка стронулась с места и, наконец, вперёд-назад, я сорвал клин и прокрутил мотор заводной ручкой. Хоть танцуй! Ну, козлы, - думаю, - сейчас заведу и приеду! Завернул свечи, ручкой крутанул пару раз. А когда мотор чихнул, завёлся и тут же заглох, я вспомнил: «Бля, бензин весь раздал. Идиот! Последние капли бензина спалил! Ладно, главное, что-то делать».
До земли выгреб снег под задним мостом, вполз, поставил домкрат, раскрутил гайки, поднял и снял колесо. Сбил кольцо, сорвал с обода. Жарко. За то и боролся! 
Отвёрткой, зубами распотрошил полу шинели, смотал шар, размером в кулак. Вытряс из паяльной лампы капли бензина. Мало. Полез в бак. Дальше локтя рука не пролезла. Оторвал кусок от матрасовки, намотал на монтировку. Коротка, по углам не пошаришь. Снял гимнастёрку и, не думая, что рву кожу, засунул в бак руку, шаркая монтировкой «по сусекам». Что я там «нализал», трудно сказать. Тогда открутил лючок карбюратора, потом бензонасос, и ещё подмочил комок.
Фанера, как сказал Николай, знатная, шестислойная. Намучился, пока разломал и распотрошил на лучины. Воткнул их в шар,  спички рядом и, всю эту конструкцию начал крепить под капотом. Полоску от матрасовки засунул отвёрткой в отверстие для свечи, а к жалу отвёртки примотал кабель, подающий искру на свечу. Специалисты поймут: это тоже не просто! Если зазор кабеля мал, или большой, искра не проскочит. Поэтому, сколько я крутил ручкой, пока искра зажгла нитки, сказать трудно. Плюс, ветер задувал огонёк! Вновь крутить-зажигать, а потом в ладонях (всё равно ничего не чувствовали) перенести шар в кабину, чтобы раздуть огонь. Дальше: перенести хилый костёр в покрышку и сохранять, пока загорится резина. Только бы не задуло! Я собой закрывал огонь, чуть поддувал, подбрасывал кусочки фанеры и расцарапывал отвёрткой резину, чтобы быстрей занялась. Наконец, покрышка горела. Помогал даже ветер! И понятна вдруг стала радость первобытного человека, и его танцы вокруг огня! А потом мат и проклятия, когда я признался себе: стемнело давно, но сигналы или звуки мотора я так и не слышал. А в темноте дым не заметят. И огонь из-за подъёма тоже издали не видать. Зато покрышка на ветру прогорит быстро. А дальше? Быть может, поезд уже ушёл?! И тогда, как на Украине, опять искать свою «армию», если, конечно, до станции доберусь.
- Мать вашу! Мать вашу! - поорал я во тьму. И начал снимать колесо с другого моста.
 
Чтобы не мучить читателя описанием тех же действий, вкратце скажу: ещё две ночи я танцевал вокруг машины; без сна и еды. А утром решился уйти. Перемотал портянки. Влез в вещмешок и сумку противогаза, но вспомнил: хлеб и морковки съел. Трое суток! Свечи от двигателя у меня в кармане; бензина нет; без буксира машину не утащить. Завернул в остаток матрасовки гитару. Гитара взводная, вскладчину покупали, 16 рублей, почти шесть солдатских зарплат. Ленинградская фабрика, фирма известная. Да и вопрос не стоял, - наш общак, доставить обязан! Что она весит?! Захлопнул двери и пошёл на подъём. От мороза гитара трещала. Лицо сёк порывистый ветер. Кристаллы снега блестели миллиардами лучей восходящего солнца, поэтому, боясь признаться, что слепну, я не отрывал глаз от серых точек сапог. Когда идти стало легче, я обернулся: запомнить приметы.
Чепель, крещённый в НИ, стоял, будто на поле боя, внутри грязного чёрного квадрата. Неровные углы периметра венчали обгоревшие каркасы покрышек; внутри дотлевали доски бортов. Из примет - только спуск. Сколько идти? Пока светло. Пока не метелит. Холодно. Тесьму гитары я набросил на шею, гитару прижал к груди, запахнул под шинель. Матрасовкой укутал голову, шею, грудь. Всё. Сто двадцать шагов в минуту. Спину - струной, чтобы жар пронзил позвоночник. Вперёд! Шагом марш!

Окончание следует...




Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Открывайте почту.

  • Я запутался. Пытаюсь сдвинуться к конструктивности, но даже не понимаю, какой вход-выход я должен посмотреть в системе. В какой? В чём случайность и не случайность? Если не сложно, напишите на почту, спокойно, не ограничивая себя кратостью комента. Я пытаюсь отделить рассказ - повествование, от наших других обсуждений в коментах. Но вы, вероятно, имеет ввиду что-то другое. Что?
    Я всегда прислушивался у вашему мнению и поправкам. Сейчас сам подрабатываю длиноты и диалоги. Вы знаете, меня мало волнует, рассказ на ленте или сошёл. Так что, помогите определиться с вашими замечаниями или претензиями. Они всегда были - по существу. Так зачем нам ломать наработанный опыт?

  • Я про Фому ,а Вы мне про Ерему.
    Вы на самом деле не понимаете о чем я ?
    Хорошо,что можно ,не напрягаясь, посмотреть на вход и выход в системе ( все-таки -инженер).
    Зато мне понятно,что не случаен такой Ваш взгляд- взгляд Автора рассказа ( не мемуаров же).

  • На "Автору от Адаева Айша дата 2014-03-27 10:44:"
    1. Дорогая Айша! Согласен предъявить "логические претензии" некому собеседнику, если бы он выступал на телевидении, где я был бы редактором. Т.е. "Стоп, пишем второй дубль; мало ли кто поймёт нас не так". Но сейчас иначе! Рассказ не придуман. Так сказал капитан, так я, так замполит. Ваше предложение "зачем указывать национальность напарника" - допустимо лишь для придуманного рассказа.
    Больше того, не перескажи я, как было, - получается, что и капитан никого не оскорблял? Тогда и эпизод встречи в Одессе героя и капитана можно и вовсе выбросить. Т.е. да, в моём этом тексте случайностей нет; есть, как было в жизни.

    2. К "Говоря "нацмен", я подразумеваю - "чурка"".
    Вы. Но "нацмен" возник только из дополнительного разговора с вами, в обсуждении, не в тексте. И даже если "нацмен" у вас ассоциируется с "чуркой", то в тексте "нацмена" нет. И "узкоглазый" - сказал капитан - оскорбительно. Внести "нацмен"?
    Умышленной комплектации у меня нет. Есть повесть, в ней диалоги с капитаном и замполитом. Остальное - наша с вами беседа.
    3. На - "Да,конечно,"чурка" - тупой, не знает русского языка". Тоже не понял! Тот солдат полноценно говорил по-русски. И капитан оскорбил его не за русский язык, а просто так: не вышел личиком "узкоглазый". Будь я на посту, получил бы, как "жидовская морда". Что-то вы вообще всё смешали.
    Плюс, это: "Я о том, что в сегодняшней Литве не нужно знать русский язык, чтобы защитить свои гражданские права".
    А я о том, что в рассказе литовцы не фигурировали. И о радости литовки, услышавшей поздравление на литовском, писал тоже не я. Т.е. вполне допускаю ваши побочные размышления на эту тему.

  • 1.Тогда логически возникает вопрос:зачем указывать национальность напарника,если Вы,как Автор , никак не вспомните ее? Насколько я понимаю Вас ,случайностей в Вашем тексте не бывает.
    2.Говоря "нацмен",я подразумеваю- "чурка". Можно обойтись простонародным словом. Разве не о том намек в рассказе, судя о незнании Вами национальности,что Вы так ловко объединили в разной комплектации в разных частях текста? Извините, мне так видится.
    3.Да,конечно,"чурка"-тупой, не знает русского языка.
    Я о том ,что в сегодняшней Литве не нужно знать русский язык , чтобы защитить свои гражданские права.

  • Вспомнил! Под рассказом "Будет вечная музыка", - вы рассказывали нам о трубе, армии, грузовике. Как много у нас общего с вашим сыном, а тут ещё - химподразделения.
    Теперь вспомнил и свою тётю. Писала мне из Акко, - "И здесь воры! Нет хлеба, дороже, чем Израиле!" Я её уговаривал, - дорогуша, ты просто не знаешь других цен. Так что, дыши новым воздухом, и не ищи святости в тленным.
    Спасибо, что вы поняли меня правильно! Что такое карбюратор узнать не сложно...
    Каждая армия, полиция, гастроном или же детский сад имеют своих баранов, балбесов или просто бездушных людей. Проще, тварей! Поэтому, раз уж мне выпала честь съесть в моей жизни чуть больше других...
    О, пошли слова! "К чему я это пишу?" К тому, что, - на мой взгляд, - не стоит вообще искать советскую, американскую или израильскую армию, завод, президиум, президента или... Надо просто... но и тут пути разные.
    Рад, что рассказ вернул вам воспоминания.
    Мои родители не знали мои истории. Я не рассказывал. Им своих вершин было достаточно. Важно, "Я помню", и то, что сам смог сделать.
    Спасибо за внимание!

  • Валентин, мой сын разбирается в машинах. Он имеет водительские права: - легковой транспорт -5-6 тонн, грузовой - 15 тонн, права на автопогрузчик и трактор. Служил в Советской армии - 6 лет! Не удивляйтесь, объясню - с 14 лет воспитанник военного оркестра, и по исполнении 18 лет, там же продолжал служить военным музыкантом - корнет-труба! В Баку, по блату или за взятку, можно было провернуть кое какие дела в свою пользу. У нас денег не было, так как я в то время была инвалидом 2-ой группы и получала 55 рублей пенсии. На моём пути встречались замечательные люди, в основном мужчины, которые помогали мне. Служа в законной армии, сын поступил в муз училище во вторую смену, после 3-х часов дня и, к окончанию службы, экстерно, сдал Гос экзамены и получил диплом - дирижёра, артиста и педагога. Диплом получили за два месяца до отъезда в Израиль. Приехал сын в 20 лет. Возраст не призывной, но тут же, повестка на подготовку молодого бойца - мелуим. К чему я это пишу? Читая ваши рассказы, волосы встают дыбом за разгельдяйство советской армии. Но, когда сын мой пришёл на выходные домой, он с ужасом сказал: - МАМА, ТАКОГО БАРДАКА, КАК В ИЗРАИЛЬСКОЙ АРМИИ, Я ДАЖЕ НЕ МОГ ПРЕДСТАВИТЬ СЕБЕ... ТЫ ПОМНИШЬ, ЕЩЁ В БАКУ, БЕСКОНЕЧНЫЕ ХВАЛЕБНЫЕ ГИМНЫ? НО ЕСЛИ БЫ ТЫ ВИДЕЛА, В КАКИХ УСЛОВИЯХ МЫ, МЕЛУИМНИКИ НАХОДИМСЯ, ТЫ БЫ НЕ ПОВЕРИЛА... А пришёл домой с воспалением лёгких. Нам не повезло, когда мы приехали 1991 году, и осень и зима выдались холодными. В Иерусалиме выпал снег. Итак, сын мой постоянно призывался в армию. О музыке он забыл. Японский инструмент лежит, как святая память. Водитель вездехода в химических войсках. Получил звание старшего сержанта - заслуженного солдата армии Израиля. Работал водителем грузовика в большой фирме - развозил мясные продукты по точкам. Так однажды, в очередном призыве, они попали в нестандартную ситуацию. Транспорт дали - разволюху и он чихнув, остановился посреди пустыни. Небольшой запас воды кончился, а по посланной им тревоге, спасать их не торопились... Вот я и благодарю Ангела Хранителя за спасение сына. Просто чудо, что ребята, а их было четверо, не погибли от обезвоживания, а сколько было смертей от этой страшной беды?! Понимаете, в общих, широких масштабах - Армия сверх современная, а копни её на бытовом уровне, волосы тоже зашевелятся... Трудную, разностороннюю жизнь пришлось пройти сыну. Но, иногда случаются и чудеса! Хороший товарищ, друг из Харькова, который уже имел диплом педагога математики, натаскал Владислава и они поступили в академический колледж. Сын получил диплом 1 степени инженер логистики, а друг - диплом Администратора производства... Вот так, дорогой Валентин, ЖИЗНЬ ПРОЖИТЬ, НЕ ПОЛЕ ПЕРЕЙТИ!!!
    С безграничным уважением - Ариша.

  • Позвольте подчеркнуть.
    1. В рассказе - реальный разговор с замполитом. Я пару раз ИЗНАЧАЛЬНО назвал солдата различно; ни я, ни замполит НЕ ЗНАЛИ, кто он по нации. Потому и определённого "имени" в разговоре не было.
    Было то, что напарник на посту был, а воды не было. Хотя в рапорте капитана фигурировал только я и питьевая вода, которой я как бы обливался. Рассказ об этом.
    2. Нацмен в тексте не фигурирует. Зачем мне расписывать В ТЕКСТЕ ИЛИ СНОСКАХ - газетные отношения к "нацменам"? Сегодня оскорбили "этого", завтра оскорбят меня. ЭТО В РАССКАЗЕ. Другое дело, если были БЫ применены специфические слова или сокращения - аббревиатуры.
    3. Рад радости вашей подруги, но этот пример не помог мне понять ваше замечание.
    Благодарю за внимание.

  • Согласитесь,если человек в рассказе назван одним именем ,то он на другой странице под таким именем и пребывает. А если Вы позволили действующему лицу иметь такую названную национальность (обобщая),то под таким он должен дальше фигурировать. Это требование к любому тексту.
    В свете сегодняшних событий в Украине всплыли такие слова : фашисты,национал -предатели,национал -патриоты.
    В Советском Союзе не было оскорбительно слово "нацменьшинство". Был "старший брат"в " большинстве". Так бы и написали "нацмен" с пояснением внизу, в сноске, для читателей, не понимающих этого распространенного тогда слова.
    Моя подруга из Каунаса, которая училась в Каунасском политехническом институте в национальной (!) группе, ЛИТОВСКОЙ, и защитила диплом, радостно рассказывала нам тогда , что ее поздравили, наконец-то, на ЛИТОВСКОМ языке. Это был 1981 год.

  • Ага! Спасибо! Очень давно был на том сайте, кажется в 2005 году. Страница сумбурная! Рассказ сам не ставил, запутался. Поставила модератор: Злата Рапова. Мне даже не сообщили, что я такой айайай.
    Здесь сайт сделан внятнее. Поставил, вышло, обсудили, пиши дальше. Кто тебя не похвалил, потом и ему можно сказать НУНУНУ!
    Ещё раз спасибо. Фамилию автора знаю. Диплом распечатаю 2 на 3 м. Всё равно в рамке не шлют, а обои уже пора менять. Кстати, на ЧХА обычно первое место забирает хозяин сайта. Пробуйте здесь. В этом вопросе Валерия скромнее.

  • На сайте "Чего хочет автор" я шныряю постоянно с целью: прочитать рассказы, которые занимали в конкурсах 1-2 места, и с одной только лишь мыслью:" Что же такого надо написать, чтобы в конкурсе наконец победить?" Потому как сама штурмую эту высоту, то есть конкурс. Там, в смысле на ЧХА, я и прочитала вышеупомянутый рассказ, который занял на ВКР второе место. Ссылку дать не могу, потому как технически не умею этого делать, но найти очень легко по фамилии авторам и диплому за победу.

  • На - "Автору. Отправил Рыжова Анастасия дата 2014-03-24 05:33:45 Я читала Ваши детские воспоминания про перееханный велосипед, про Вовку Сопливого и про Белого Полковника. Очень интересно! Заслуженная победа в конкурсе! Вот это произведение я бы ни одно Ваше слово не сократила!"

    Уважаемая Анастасия! Я перекопал свой Профайл, но про велосипед и Володьку... ничего здесь не ставил! По тексту я понимаю, что "Не сказка", из сборника "Рассказы за Одессу". Где-то мог и поставить, пока не заплыл на Остров. А потом - долг, присяга, вобщем у меня искажённые представления о верности. Но тут у меня существенных побед в конкурсах не было! Правда, за что-то обещали однажды маленького медведика. Наверное он не поместился в почтовый ящик, или самому почтальону понравился? Вобщем, благодаря вам, пересмотрел рассказы на Профайле, но максимум приближения к "Не сказке" - в рассказе "ЮБИЛЕЙНЫЕ РА3МЫШЛЕНИЯ". А у меня в архиве "Не сказка" шла потом. Здесь не ставил. Но, знаете, был удивлён! Т.е. В "Юбилейных размышлениях" стоит фото симпатичного младенца, который миру показывает средний палец! Нет, фото знакомо! Это внук моего друга. Но стоял он вовсе в другой истории, вообще вместо текста! А в "Юилейном" стояло моё фото в детском саду, с авто "Победа" в руках. М даже коменты подтвержают это факт. Т.е. может быть, по взрослению я и внук друга пошли погулять по моим рассказам? Но, если уж вы не можете приказать им "вернуться домой", то хотя бы мне подскажите, где это меня одаривали победами в конкурсах? А то у многих стоят на Профайлах сведения об участиях и победах, а я даже ленточку по ранениям показать не могу. Так что, спасибо и - подарите победителю хотя бы ссылку на "место боёв"!

  • УВАЖАЕМЫЙ ВАЛЕНТИН, НЕ ПОНЯЛА ВАШ ВОПРОС КО МНЕ. РАДИ БОГА, НИЧЕГО НЕ НАДО ВЫБРАСЫВАТЬ, ЭТО ТАКОЕ СТРАШНОЕ НАПОМИНАНИЕ О ТЕХ ДНЯХ, КОТОРОЕ ОТРЫГИВАЕТСЯ НА ВАШЕМ ЗДОРОВЬЕ И ПО СЕЙ ДЕНЬ. Я НАПИСАЛА ВАМ ТО, ЧТО ОЩУТИЛА НА СВОЁМ ЗДОРОВЬЕ... Я НИКОГДА НЕ ВОДИЛА МАШИНУ И НЕ ЗНАКОМА С ЕЁ ДЕТАЛЯМИ. МОГЛА ПРОПУСТИТЬ ЭТУ ГЛАВУ, НО. ИЗ-ЗА УВАЖЕНИЯ К ВАШЕМУ ТРУДУ, НЕ СМОГЛА. МЕЖДУ ПРОЧИМ, Я ТАК И ПОДУМАЛА, ЧТО БЕССЛЕДНО НЕ ПРОШЛИ ЭТИ ЖУТКИЕ ТРИ ДНЯ... ОТ ДУШИ - ЗДОРОВЬЯ ВАМ И ОПТИМИЗМА!!!
    С БЕЗГРАНИЧНЫМ УВАЖЕНИЕМ - АРИША.

  • Ваши замечания учтены.
    1. Дал короткое примечание по гитаре.
    2. Приписал, что каз-уз-таджика на посту видел впервые, а потом, на целине, не встречал.
    Спасибо!

  • В нашей как бы многонациональной армии практиковались сугубо поверхностные названия: хохол, кацап, нацмен. Но нации, в принципе сами солдаты не акцентировали по многим причинам: одно кашу ели, да и в наряде гуляешь с автоматом или ножом.
    В частности, наш призыв был из Одесской области: один закон, одни правила.
    Была только одна нация, которую единицы из офицеров, подчеркну, "упоминали всуе": еврей, жид, маланец - в одном лице, как жидовской морде. Ну и, как написано в рассказе (не помню, в каком), на мне и остальных четырёх евреях эта "эпопея" сразу ушла в глубокое подполье. Мы, по разным причинам вошли в касту неприкасаемых. Этому тоже есть отдельные объяснения. Я, конкретно, был в сборной части по боксу, и по характеру - в нашей части называлось коротко "Вместо шляпы". Мне папа на вокзале, перед отправкой в армию сказал: "Всё, что я рассказывал про безнациональный флот и армию, - была наша надежда. НО, вижу, нет. Нас записали жидами. Поэтому, при малейшем намёке, - сразу стул на голову одевай вместо шляпы. А хуже что, стреляй, когда до оружия доберёшься. Один раз простишь, до конца кланятся будешь. Если в дисбат попадёшь, - буду передачи носить, - но позора, что кто-то тебе сцал в рот, не переживу. Сразу в нос! А потом, мало ли что, скажешь "прости, друг, не расчитал удар". А другие запомнят!" Так я и действовал, тем более что у меня восптание слободское, цыганское.
    Товарища по посту я и вправду не знаю! Иногда, без обид, они сами обобщали: "мы нацмены" - национальные меншинства. Или вы думаете, что мы в 19 лет досконально знали все народности СССР? Мингрелы, хакасы, армяне, татары, - да кому это надо знать, когда в жару 38 - марш-бросок 6 км, с полной выкладкой: автомат, нож, сапёрная лопатка, шинель-скатка, химзащита, противогаз, 36 кг песка в рюкзаке. Красота! Среди бегущих первых нет, нет отстающих! Зачёт по взводу! Значит, если кто-то "буксует", подгонять его по нац. признаку пользы нет. Лучше бери на себя его автомат или рюкзак. А потом, после финиша, - силы только на краткое: "Ну ты и сука, Колюны" - например. Потому и удивило меня, что на "потомка Чингиз-хана" вызверился капитан. Мой майор - чечен. Т.е. в период службы мне попалось лишь два особенных идиота: этот капитан и наш лейтенант.
    Так что, честно, кто армян, кто узбек - мы не разбирали. А батальон на целину был вообще собран из разных частей. Каз-уз-таджа я впервые встретил в наряде. И всё! Больше ни разу! Гнида капитан мог и на него отдельный рапорт состряпать. А дальше - дисбат. Я даже имя парня не помню. Схатбия называли Сашей, Адама Хажиева - Адиком, Хаджироков - Хаджа, Рынковой - Базик, от базарный, Фатеев - Фока. Ко мне клички не липли, но - Длиный. Наверное имя Наум или фамилия Дорман уже казались кличками. Так что нации или имени парня не знал. И никогда не думал, что буду об этом писать. ЗАТО ТЕПЕРЬ ТОЧНО ЗНАЛ, ЧТО ОБ ЭТОМ СПРОСИТЕ. И - спасибо!

  • Рада ,что вышли Ваши армейские рассказы. Открылась интересная грань Вашего творчества. Написано мощно.
    Рассказ Солдата: о смекалке, о умении выживать в любых условиях, о бесшабашности, о достоинстве с долей самоиронии и юмора.

    Единственно,что мне было непонятно, так намеренное изменение в рассказе национальности напарника.

    "И вот в одном селе меня и сослуживца киргиза (или узбека-таджика) поставили охранять «автопарк»."
    И ниже в рассказе :
    "Зато киргиз-таджик (или татарин), которого мастерски материл капитан, он таки был! А теперь, как бы нет."

    Зная Вашу требовательность к себе и ответственность за Слово ,то как мне понять это несоответствие?

  • Пардон! Вдруг подумал, - не дай Бог! Если бы ваш сын сейчас был бы в такой или другой армии, именно водителем? И вы бы знали, что эта армия не изменилась. Вы бы послали ему для поддержки этот рассказ - рассказы?

  • Мир полон автомобилистов. Автомобилисты поймут. Или вы можете спросить любого водителя, как без спичек зажечь что-нибуть в степи, в пургу, если даже мотор заклинило.
    Если бы я писал только для не автомобилистов, - я дал бы сухарь в три строки: "трое суток пытался что-то зажечь, чтобы не околеть и меня могли найти по дыму". Всё. И тогда, предполагаю, вы бы тоже спросили, - а как было трое суток, что делал? Кого вспоминал, какие герои книг тебе помогали, или Богу молился?
    Заметьте, "технологию" сожжения других трёх колёс я не описывал. Написал, что не хочу повторять все те же процессы. Кстати, я и себе их будто напомнил...
    Ещё, когда чистил рассказы, подумал: раз уж какие-то поступки героев романов мне помогали бороться, - быть может и мне стоит оставить подробности? А вдруг кому-то поможет, если попадёт в такие условия...
    В сумме, я полностью доверяю вкусу читателя; верю, что скучное они могут пропустить. И я не обижусь. Сам так читаю, когда длинные повести. Украшательства вообще опускаю. Ищу суть, соль. Но не вписать эти подробности, равно заявлению: я герой, я как-то там выкрутился. А как?
    По сей день болят отмороженные руки и ноги. Поймите, 3 суток, руки в бензине, отмываешь снегом, Греешь, простите, засунув в штаны, на живот... кстати. Испорчены глаза. Сорванная когда-то кожа на руках - тепреь судит, саднит. Как и сказал я при встрече капитану, - вот цена твоей "игры в армию и битвы за урожай".
    Это заявлено, как рассказы. Но это, и ещё три в запасе, рассказы из романов. Плюс, в нашем случае, на сайте авторском трудно надеяться на восприятие сугубо читательское. Помните, - мы собирали подшивки газет с романами. Точнее с частями из номера в номер. Плюс, чтение не с компьютера - вовсе другое. Можно легко пробежать галазами по листу вперёд, назад, - не прокручивая колёсико мышки. Все строки перед глазами. Плюс, с автором нет контакта, - не должен тут же писать отзыв. А потом и свои рассказы. Всё это, конечно, накладывает отпечаток на восприятие.
    Благодарю вас за то, что указали место "претензии". Теперь я смог дать ответ и обсудить, как поставить вам свой вопрос, - так что, Ирина, выбросить?
    Жду ответ!

  • Раскололась голова от грузовиков, запчастей, и разного технического хлама... Не для женского восприятия эта информация. Первая часть воспринималась легче и, интереснее. Но, дорогой Валентин, поразила до глубины души последняя часть ваших армейских рассказов - ВОЗВРАЩЕНИЕ... Неужели всё это происходило с вами??? Как могли вы выжить?! Трое суток без еды и тепла?! Нет, в это трудно поверить... Такой расхлябанности и безразличия к жизни солдата в Советской армии Советского Союза - невозможно представить! Боже мой, как вы смогли выжить не отморозив себе конечности и ваш знаменитый нос?! Ваш Ангел Хранитель помогал вам находить всевозможные варианты, только бы вы не погибли. Вам предстояло ещё жить, учиться, влюбляться и растить детей!!! Да, Валентин, без содрагания невозможно представить себе, как вы смогли победить и выбраться из снежного плена?... Честно, я под большим впечатлением...
    Спасибо, за честные, откровенные воспоминания тяжёлой армейской службы.
    С безграничным уважением - Ариша.

  • Я читала Ваши детские воспоминания про перееханный велосипед, про Вовку Сопливого и про Белого Полковника. Очень интересно! Заслуженная победа в конкурсе! Вот это произведение я бы ни одно Ваше слово не сократила!

  • НАДО ЖЕ, ОПЯТЬ 13! Между прочим, очень часто я сталкиваюсь с цифрой 13 в комментариях, после которой оставляю свой.
    Уважаемый Валентин, прошу прощения за то, что я запаздываю со своим комментарием. Читаю медленно, из-за ряда уважительных причин. Вот и сейчас продолжаю знакомиться с вашими ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫМИ армейскими воспоминаниями... Надеюсь на взаимопонимание.
    С безграничным уважением - Ариша.

  • Вы правы, - это и есть "Описание подробностей и деталей в таких количествах нужно только если это пошаговое руководство". Т.е. пошаговое руководство, как остаться собой, как отстоять себя, как выжить и "не прогнуться". Для меня и моих друзей в армии дедовщины не было. Били "дедов", если хотели "сесть сверху" смертным боем. Зауважали. Хотя и подлости делали.

  • Благодарю вас! Но.
    1. Вовсе не надо за меня писать предложения! Авторский язык, стиль, жанр - дело интимное, личное. Автор решает, какие песни ему по душе. Я попросил лишь выделить "спотыкач", предложения или терминологию, которую вы "не осилили". В этом пакете я смогу искать варианты, или пояснить, почему не могу (не хочу) убрать.
    2. Литераторы совершенствуют друг друга именно так! А не советами: пиши, милая (ый), как ком снега с горы катится, или на кончик пера свалилось.
    Классики обязательно устраивали совместные чтения! Подтягивали друг друга, а не топили. Другое дело, "четвёртое отделение" царских цензоров и стукачей, которые служат конкретным царям или своей природе завистника, стукача, полицая в душе. Т.е. дело не в царе или коммунизме; это просто порода такая. Топят даже бесплатно; из любви к искусству топить, загавкать.
    3. "Технологические процессы". Это о чём? Выделите в тексте! Не понимаю, вы о деталях машин? Или по "техногологии": дисциплинарный батальон, типа штрафного; армейская тюрьма. Отбыв там, ты обязан дослужить срок в армии. Вот вам и Юмор!
    4. Юмор. Модератор (спасибо) поставил, где нашёл щёлку; и предупредил: от юмора далеко. Уберите подробности из "Солдата Швейка" и, что останется? Юмор. В армии любой шаг или слово солдата - на грани дисбата! Вы читали разговор с Валеркой? Что-то сломалось в машине "молодого", не по его вине или диверсии. И что? Разве зампотех возьмёт вину на себя? Нет! Свалит на "молодого". И прокурор так же легко скинет в дисбат. Прокурорам тоже нужны показатели "воспитательной деятельности". Они вроде хирургов, - им не больно отрезать чужие ноги.
    Толик Задорожный, кличка "Конь" (Запорожье), мой друг. С первых дней службы Водитель грузовика Газ-66, самой придурочной в мире машины. На пустяковых учениях командир заставил его везти солдат в кузове, поверх груза. Перевернулись. Трое погибли, у остальных сложные переломы, включая основания черепа. Инвалиды. Толику дали 4 года дисбата. А командир? Ничего. А разве солдат может сказать: не повезу? Может. Но и за это дисбат. За невыполнение приказа. Т.е. если бы не приказ, если бы опыт Толика был выше, он получил бы 7 лет.
    Подобные рассказы это не столько юмор, сколько картины человеческого общества. Сколько хочешь кричи в газетах про дедовщину, - но были и те, кто по внутренней убеждённости позволяли себе дать отпор, сказать, или же промолчать, кланятся. Ныне модное слово - прогнуться. Даже дамы его повторяют, хотя это тюремный жаргон педерастов. И тут только начни, поклонись, прогнись. Наша армия: 70% акоголиков и наркоманов, 20% педиков, лишь единицы нормальные парни. Но именно их многие офицеры ненавидят за то, что показатели солдат лучше, чем офицеров.
    В продолжении расказа будет ещё разговор с генералом. Вчитайтесь!
    5. В кругу друзей - негласная клятва: не рассказывать девушкам, как нам там жилось. Не поймут. Что не испытано на своей шкуре, не так болит. Так что дело лишь в том, насколько глубже вы можете понять другого. Скажем, мне на вашу "Красивую и молодую", как бы с высокой колокольни! Но я вас понимаю сразу. И тогда оцениваю, конечно же, уже не со своей колокольни.
    В разделе госпожи Некрасовской я написал примерно слова Гоголя: "Кто сам настрадался, тот поймёт чужие страдания". А иначе и не бывает! Правда, Л. Некрасовская удалила этот комент. Ей виднее. Или потому, что в её жизни ей рот не затыкали?
    Вобщем, я за инфо. обмен! И писать одинаково не призываю. Я принял ваши эмоции, вам дал свои. А поддон картера двигателя, - это детали, как и для меня название препарата, которым надувают морщины. Т.е. я не пойду накачиваться, и вам вовсе не обязательно в степи ремонтировать грузовики.
    Я ТАК ДУМАЮ!
    Спасибо за внимание!

  • Я последовав Вашему совету-так и сделала..., скопировала...пыталась выписать фразы, которые можно либо перестроить либо убрать, но в итоге, я поняла: это задача для меня непосильная, так как я ничего не смыслю в описываемых Вами технологоческих процессах. Одно ясно:если бы Вы оставили весь юмор, а кучу подробностей убрали, то получилось бы и короче и интересней. Описание подробностей и деталей в таких количествах нужно только если это пошаговое руководство.

  • Я на полном серьёзе клянусь, что не буду биться в истерике (ках), по поводу замечаний, если вы их пришлёте мне на почту. Иначе, трудно понять на какие длинноты или корявости мне намекают.
    Насколько помню, я обычно авторам присылаю здесь или на почту примеры, смутившие меня, - к ним пояснения, чем смутило, - а потом даже пример изменения предложения ставлю. Т.е. хотите, я признаю, что подобные мои "выходки" показывают, что: либо я просто дурак, либо допускаю какую-то стратегическую ошибку. Т.е. признал. Но дальше убедительная просьба к читателям, оставляющим отзывы с замечаниями: пожалуйста, легко скопируйте текст, как док. Ворд, - а там уже либо подчёркивайте, либо ставьте слова и предложения в любые цвета!Шлите мне! Чтобы я хотя бы приблизительно знал, о каким местах речь.
    Заранее благодарю за ваш труд!

  • Для восстановления поступления коментов вынужден написать это - не существенное. Т.е. пардоньте!

  • И вправду, рассказ о гитаре может быть и вовсе отдельным! Т.е. "спрос рождает предложение", но очередь выхода на Поступления остаётся. И обстоятельства таковы, что я даже близко не могу соревноваться с плодовитостью других авторов.
    Так что пока вкратце скажу, что всё было вовсе не столь романтично! Просто характер у меня с придурью, как считают другие. Т.е. гитара вообще не моя. Взводная, куплена вскладчину. 16 рублей. Ленинградская фабрика. Так что у меня и вопрос не стоял, что я могу её бросить. А сжечь, как и написано, - дыма и огня от неё один пшик. А я уже тогда привык решать вопросы фундаментально.
    О выживании вообще не думал! Есть в жизни люди, которым жизненно необходимо иметь себе врага, чтобы его побеждать, где угодно. Т.е. так утверждаться. А у меня это вовсе наоборот! Ищу друзей в стане врагов, а соревнуюсь только с собой. Как точно подметил Алексей Аимин - ищу на свою ж... приключения. Ну, не могу без приключений и побед! В сумме, конечно, всё для друзей, людей, но это уже второстепенно. Важнее - факт победить себя.
    Когда подумал, что придётся бросить машину, - я сразу решил даже фанерки с рисунком Валерки из дверей выдернуть. Помните, как в "Мимино" герой Мкртчяна говорит под Телави: "Я в авиации друга найду, ему будет приятно. И мне будет приятно. Тогда я тебя так повезу, что и тебе будет приятно".
    Это с одной стороны, как характер. А с другой, я вообще пораженческие мысли гнал; важно было найти, что делать: чтобы действовать, двигаться. С условием, что приказ не бросать машину - в центре. А дальше соревновался лишь с героями книг. Т.е. Чапаев утонул, ну и нечего вспоминать его... Я человек книжный. Плюс, по Антуану д.С. Экзюпери: "Плевать я хотел на пренебрежение к смерти! Если в основе не лежит сознание отвественности и чувство выполнение долга, - это лишь проявление юношеского пыла и нищеты духа".
    Дальше, к гитаре. Я думаю, что любой солдат нашего времни учились в каптёрке играть "Очи чёрные" или горланили песни Высоцкого. Любой или большинство. Но у них, например, не было моих приключений. Так что трогательные истории "для гитары с оркестром" я оставляю им. А мой уголок - нештатные ситуации и поведение людей в них. Ведь все считают себя героями, пупом земли! Вот и пишу свои наблюдения над пупами. Тем более, когда постоянно слышишь, что, как еврей ты ничтожен, - лично мне было уж очень забавно соревноваться с мастерами первых сортов. Кстати, проигрывали. Т.е. это ответ: мне придумывать и обыгрывать ничего не надо! Гитару должен доставить во взвод; и всё. И было так, что кузнец увидел гитару, усмехнулся, но ничего не сказал. А ведь я мог написать, что он спросил, я ответил, - ну и до того, что это гитара самого Страдивари. Но это уже вымысел. А вымысел - не моё. Я и в каскадёрстве всегда говорил, что трюки - не надо придумывать! Надо брать известные аварии, но делать, чтобы башку не сломать. Т.е. Ничего лучше, чем сама жизнь, человек придумать не может. Наврать? Всё равно это будет заметно, не правдоподобно. Спасибо за внимание!

  • 1. Спасибо! Я понимаю, что повесть - большая для одноразового чтения. Но думаю, рациональнее поставить весь пакет. Кто хочет, может скопировать и читать в своём компьютере - без спешки, когда угодно. Так сказать, без отрыва от других контактов. Ведь, с другой стороны, пока выскочит Продолжение, утратится динамика или забудутся некоторые эпизоды.
    Проблема и в том, что рассказы написаны в разное время, поэтому приходилось оставлять напоминания прежнией связи событий.
    В любом случае, спасибо, - лёд тронулся!

  • Ваши отзывы изначально не отношу к "жанру" "Отписки", потому что в них замечают ДЕЙСТВИТЕЛЬНОЕ.
    Дело в том, что невольная необходимость общения с издателями и киностудиями, - накладывает существенный отпечаток на литературную форму изложения. И вправду, диалоги, - с приложением существенных действий говорящего, или описание реакции на сказанное, - воспринимаются динамичнее. При этом - беда! Получается больше страниц! А из-за пропусков в строках, насчитывается больше "знаков"! Всё это выливается в цену книги. Тоись, ваше замечание принято, как натуральное, - потому что сам я бьюсь над проблемой: комкать "подвижность", или передать диалог.
    Когда-то издатели и студии рассматривал "литературную разработку", что я и делаю. А потом уже (после аванса) возникал разговор на тему доработки: выписать диалоги, как для кино, или же больше показать "объект и характеры". Теперь этого нет. Поэтому, вдали от студий или издателей, я решил просто собрать то, что есть. Ибо "наши годы, как птички летят". При этом рассказы вычитываю не меньше дотошно, чем чьи-то.
    Если, конечно, в поле вашего зрения окажется некий издатель, согласный создать второе издание "Рассказы за Одессу", куда войдут и Армейские, - у вас есть шанс стать мои полноправным агентом. Тогда и произвели бы нужную чистку. Пока счастлив тем, что пишу не то, что заказали мне идеологи, но лично своё. Мой изначальный девиз: "Клянусь говорить правду".
    Те, кто готовил первую подборку "Рассказов за Одессу" (есть обложка на моём Профайле в разделе "Книги"), даже меня озаботили! Листал странички вперёд-назад, ибо много вообще ускользало. Сверил с оригиналом, - в главах разнобой в 2, 3 страницы, и заголовки потеряны. Издатель ответил: "Не морочьте голову мелочами! В этом формате, что для вас заказали, объём 50 страниц. У вас 54; мы подтянули".
    Вобщем, ситуация такова: впихивая нас в брюки меньшего "формата", могут кое-что отчебучить.
    Желаю здравствовать "со всеми страничками и заголовками"!

  • Уважаемый Валентин!
    Ваши рассказы из армейской жизни сдобрены иронией и юмором, что и помогало, видимо, переносить тяготы военной службы.
    Особенно впечатлили последние страницы- борьба с пургой, попытка добыть огонь и жалкое солдатское обмундирование (кстати- без упрёка и жалоб на сей очевидный факт) делающее человека бепомощным в попытках выстоять в экстремальных условиях.
    Меня поразило то, что в трудную минуту, когда встал вопрос о ВЫЖИВАНИИ - как в заснеженной холодной степи дойти до жилья!?, Вы не оставили гитару, а закутали её и понесли с собой. Вот в этом месте можно было бы упомянуть - были ли сомнения на сей счёт? Этот факт стоило бы как-то обыграть, он стал бы более трогательным. Но в то же время в некоторых местах текста, как указали коллеги, есть абзацы, которые можно было бы сократить.
    С наилучшими пожеланиями,
    Валерия

  • По теме Тиля - Швейка - Чонкина. Как и положено герой не только выкручивался из определенных обстоятельств, но и сам же их создавал. Такое не всем дано. Однако способность поиска на свою ж... приключений это ведь не что иное как своеобразный вызов обществу, системе, тупизне ее ярких представителей.
    Чувствую здесь мы в этом очень схожи. Кстати, армия в СССР - самое показательное и благодатное место для этого.
    Что касается текста, действительно есть словесный перебор, можно было чуть лаконичней. Еще можно облегчить восприятие короткими диалогами.
    А так произведение достойное и значимое. Много узнаваемого но с определенным шармом многонациональной окраски.
    Буду ждать продолжения. Спасибо.

  • Я сам советую авторам: давайте читать друзьям, слушайте их замечания. Если бы кто-то прислал мне копии примеров, я обязательно переработал бы предложение. Со стороны - виднее.
    Длинные повести на сайте уже давно не редкость, поэтому я обязательно всё копирую в отдельный документ ВОРД; это предлагаю и другим делать. Тогда можно читать без спешки и, - даже подчёркивать всё, что мешает читать. Это же можно легко послать автору, как конкретные замечания, сомнения или поправки. Буду рад, если кто-то пришлёт мне такое письмо. Обещаю не биться в истерике!
    Спасибо вам за внимание!

  • Дорогой Валентин! Отличный юмор, почти везде поднимающийся до уровня сатиры (а то и Гашека). Есть перлы, врезаюшиеся в память сразу и навсегда
    ("собрал брови в кучку"). Единственное замечание (понимаю, субъективное): временами кажется длинновато. Впрочем, сие не мешает мне Вас поздравить. Искренне, Ю.К.

  • Господа, к "Юмору на уикенд" подобное чтение можно отнести с некоторой натяжкой. Но то, что рассказы об армейской жизни г.Дормана читаются с интересом, то это не вызывает сомений, рекомендую и -
    Приятного чтения!
    Вл.Борисов

Последние поступления

Кто сейчас на сайте?

Шашков Андрей   Голод Аркадий  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 2
  • Пользователей не на сайте: 2,298
  • Гостей: 178