Нисина Ляля

Я сидела на набережной, слушала эту историю и удивлялась: оказывается, наш город – это подарок любимой женщине. Правда ли все описанное в рассказе, вымысел, фантазия? Это могло быть именно так, могло быть по-другому, а могло и вовсе не быть. Надеюсь, что, прочитав эту историю, вы, мои читатели, захотите, чтобы это было именно так и никак иначе!

***

Тебе пятьдесят два года. И здоровье уже не то, и бессонница по ночам мучает, а по утрам, иногда, совсем не хочется надевать костюм и галстук завязывать. Но ты, по инерции, поскрипываешь, но стараешься держаться в колее. А как же, годы тренировки. Так было при жене покойной, так и будет до конца. Да и привычнее так-то. Тебя все знают, ты со всеми знаком. Идешь в воскресенье по улице в церковь, здороваешься, улыбаешься, киваешь.

А в церкви твоя скамья пустая.

Еще полгода назад, ты здесь с женой сидел. Семь лет назад дочка младшая еще дома жила, а еще раньше все дети были с вами, все трое вот здесь сидели. Дочка в воскресном платье, сыновья в костюмчиках. В доме был порядок, раз и навсегда заведенный, не ему его ломать. Ему теперь доживать, пятьдесят два года, вдовец. Жизнь прожита, и неплохо прожита, детям он оставит хорошее наследство. Старший, Ричард, уже управляет делами в отеле возле ипподрома. Дочь замужем. Ну, сколько он еще проскрипит? Год, три, пять…

Вот сестра двоюродная советует отдохнуть, развеяться. Видно, и вправду выглядит он плохо, может быть и соберется поехать. Хотя, куда ехать из Эльстона? Лучше места для отдыха не придумать! Он, когда еще в Мельбурне жил, приезжал в Эльстон несколько лет подряд с женой и детьми. Останавливались всегда у Мейера в Мэйн-Бич Отеле (Main Beach Hotel). Жене там не нравилось, номера без ванны, в ресторане в меню мало блюд. Но выбора особого не было, приходилось Аде мириться. Ей и общество не очень-то нравилось, - много солдат увечных. Некоторые с семьями приезжали, успели уже детей завести, да и то, лет пять уж прошло, как война кончилась. В первый год войны стали сюда раненых привозить. На северном берегу Нерэнга монастырь был и дом инвалидов. Много их, солдат бывших, постоянно сейчас там живут, а некоторые приезжают на сезон. А калек, что сами ходить не могут, тем более по песку, монашки на колясках на пляж вывозят. Жена еще обсуждала с подругами, что нужно, мол, пляж специальный для инвалидов войны огородить. Монашки из монастыря в Давенпорте (Davenport), деревне рыбацкой, что на другой стороне реки, палатку на колесиках большущую привозили и прямо в океан ее загоняли – для купаний морских. Сначала больным помогали, а потом и сами купались в той палатке.

Там в Давенпорте и волн-то нет, лагуна океанская. Спит, полуостров длинный и узкий в океан выдается, ограждает от волн. Ну, это как кому нравится. Он каждый день в океане подолгу плавает. Любит он воду, стихию морскую, в молодости Английский канал переплывал.

Ему вот все в Эльстоне приглянулось. Океан, пляжи до горизонта, песок, закат – глаз не оторвать. И тихо там, и людей не много. Мост через речку Нерэнг (Nerang) из соседнего городка Сауспорт (Southport) тогда уже начинали строить. А дорогу железную провели в Сауспорт из Бризбана и из Ипсвича (Ipswich). Долго он тогда не раздумывал: купил участок у моря и сразу начал строить отель. Подгадал, конечно, открыть к окончанию постройки моста. Теперь автомобили могли переехать через речку и ехать до самой Бэрли (Burleigh) – небольшой деревни на берегу, где недавно была построена еще одна гостиница.

А он отель построил по тем временам большой, двухэтажный, шестнадцать номеров. И почти весь год все комнаты заняты. Может, построить еще один отель?  В газете писали, скоро будет распродажа участков, нужно поглядеть, прицениться. В маленьком Эльстоне все душу успокаивает: солнце, чайки, золотые пляжи, бриз прохладный с океана в любую жару дует. И люди нарядные веселые, раз отдыхать приехали. А все равно, в конце дня надо возвращаться в пустой дом…

***

Тебе уже тридцать три. Жизнь не сложилась, но думать об этом не хочется. А как все счастливо начиналось! Четырнадцать лет назад обручилась с сыном соседа-фермера. Знали друг друга с детства, в школу вместе ходили, как сейчас помнит горячую пыль под ногами, мягкую-мягкую. А потом призвали его, - так и не успели они пожениться. Одиннадцать лет уже как нет жениха, убили во Франции. Родители его умерли, теперь младший брат хозяйствует. Она с ним виделась на прошлое Рождество, когда домой приезжала. Замуж ее звал, говорил, что, мол, всегда она ему нравилась, что брата не вернешь, а земля у реки, что за ней отец отдавал, поможет им хозяйство наладить. Нет, отказала она ему. За все годы ни разу не попался парень, которого можно было бы с женихом ее погибшим рядом поставить. Уж лучше одной жить, чем с таким мужем мелочным да придирчивым.

Десять лет уже она в Бризбанском госпитале работает. После войны, как парни стали возвращаться, понадобились опытные сиделки, медсестры. Вот тогда ее на курсы послали в Сидней, целый год учили. Потом в Бризбане предложили работу, а через три года старшей сестрой назначили. Так и работает до сих пор. А счастья нет, да и, наверное, уже не будет.

Соседка по сестринскому общежитию замуж выходит. Перед свадьбой пригласила ее поехать в Эльстон на выходные. Там рядом, в Сауспорте, у монахинь сейчас ее брат живет. Привезли его с войны безногого и легкие газом порченные. Вот и ездит он каждый год на два-три месяца к океану: купается и часами на берегу сидит, воздухом морским дышит. Встретил он их в Сауспорте на станции. Познакомились. Ходит на протезах с палочкой, привык уже. Черноволосый, лицо смуглое от солнца. Он разговорами их занимал пока по мосту в Эльстон ехали. Кашлял только все время, видно, говорить много нельзя ему.

В компании она самой старшей оказалась, остальные все моложе тридцати. Днем по парку гуляли, смотрели на зверей в клетках, попозже, когда жара спала, на пляж вышли. Кто помоложе и посмелее купались, она не решилась. Вечером в ресторане собрались, танцевали, музыку слушали. Уже совсем поздно, вышла она посидеть на веранде. Долго глядела на волны, на огромную луну над горизонтом. Выйти, может, замуж за подружкиного брата увечного? Человек, вроде, неплохой. Как бы тяжело не было, а все, может быть, ребенка, Б-г ей пошлет. И в сорок лет рожают! У них в госпитале после войны таких случаев несколько было.

* * *

Джим заметил ее в первый же день. Шумная компания веселилась на пляже у самой воды, а она сидела на раскладном стуле и с улыбкой на них поглядывала из-под полузакрытых век. Туфли и чулки сняла она, ноги в песке, видно, по воде ходила. Джиму захотелось с ног ее песок отряхнуть. Лицо ее было в тени шляпы соломенной, низко, почти до глаз надвинутой, и играли по лицу ее солнечные блики.

Вечером сидела она в друзьями в ресторане. Что-то они праздновали, тосты говорили, кричали «Ура!». Начались танцы и Джим пригласил ее танцевать. Вот уж в танце с ним редко кто мог сравниться! От природы танцевал он отлично. Да и в форме себя держал всегда, гимнастикой ежедневной тело поддерживал. Жил на самом берегу, каждое утро подолгу плавал далеко в океан. 

И представилось вдруг Джиму, что идет он по песку навстречу восходу, а рядом эта девушка с полотенцем на плече. «Что это со мной?!» - он даже растерялся. – Первый раз в жизни голову потерял!» Танцевал с ней, и как будто плыли они по волнам, тело ее невесомое, послушное, повторяло за ним каждое движение. После танцев присели они у стойки, он ей лимонада заказал. Представился по всей форме: «Джеймс Кэвилл, для друзей – Джим, хозяин этого отеля. Родился на севере Сиднея, долго жил в Мельбурне, потом в Тувонге, потом в Бризбане отель купил. Здесь в Эльстоне уже почти шесть лет». Она руку ему подала: «Очень приятно! – говорит. – А я – Элси Ронфельдт, медсестра. Я здесь с друзьями, послезавтра домой уезжаем». И опять заиграл пианист и опять закружились пары. Джим танцевал с Элси, кружил ее в вальсе, и, казалось, конца этому вальсу не будет.

Он наблюдал за ней весь вечер. Вышел за ней на веранду. Она сидела в плетеном кресле, смотрела на воду. Штормило. Брызги долетали до веранды, но она не уходила, только ежилась от холодных капель. С воды тянуло прохладой, и Джим подошел ближе, предложил набросить ей на плечи свой пиджак. После ужина всей компании хотелось пройтись по берегу. Джим пошел с ними, поддерживая под руку Элси в накинутом на плечи его пиджаке. Они шли позади шумной смеющейся компании ее подружек и тихонько разговаривали. Говорили об океане, о новом американском стиле в музыке, о пляже  в Эльстоне, без конца и края, протянувшемся до самой Кулангатты (Coolangatta). Потом говорили о комнатах в отеле, о том, что даже сейчас, не в сезон, комнат свободных нет, приходится селиться по двое-трое в одной комнате. И про новый мост говорили, и что из Бризбана в Эльстон теперь можно доехать быстро, не то что раньше. Джим Элси о семье расспрашивал, откуда она, как ферма их называется, о том, почему она живет в городе, почему работает. Потом еще сидели они в саду на скамейке. Подружки ее уже десятый сон видели, а Элси с Джимом все еще не могли расстаться. Наконец, уже после полуночи, Элси взбежала по лестнице отеля. На верхней площадке остановилась, прижала руки к груди, и быстро прошептала благодарность Святой Деве. Поняла, что не ее судьба подружкин брат. Может быть, встретит она еще достойного мужчину. Или уже встретила?

Элси не спалось. Вертелась на кровати всю ночь, засыпала и снова просыпалась, все Джим перед глазами стоял. Интересно с ним, легко, надежно. На рассвете опять проснулась, села на кровати. Подружки даже не пошевелились, когда Элси кровать застилала. Налила воды в таз, умылась, причесалась, взяла шляпу и без чулок (авось никто не заметит!) вышла на веранду. Солнце уже вставало, блестело на воде красным золотом. Шторм утих, волны тихонько шуршали, накатывались на берег. Несколько пар бродили по кромке воды, искали красивые ракушки. Элси долго следила за одиноким пловцом. Голова его далеко в океане то исчезала в волнах, то опять появлялась. Наконец, видно утомившись, храбрец поплыл к берегу. Пошатываясь, выбрался на песок, поднял полотенце, вытер лицо, и застыл, согреваясь под лучами солнца. Элси бездумно любовалась мужской силой, телом, позолоченным солнцем. Мужчина помахал ей рукой, и она, смутившись, отпрянула от перил вглубь веранды. И только тогда поняла, что купальщик – это Джим.

Встретились они в ресторане за завтраком. Джим велел принести пирожных для всей компании. Пили кофе, ели кремовые трубочки. Потом все гуляли по пляжу до самого обеда, до самого конца Спита дошли. Полуостров этот узкий далеко в океан вытянулся. Стоишь на скале над водой, чайки прямо перед глазами летают, и кажется, будто летишь над волнами. У Элси даже голова закружилась. Джим ее под руку вниз увел, и, пока вся компания на Спите веселилась, занимал ее историями всякими. О себе рассказал, что вдовец, что отели у него, и вообще, он человек в гостиничном бизнесе не последний. О сыновьях рассказал, что все устроены, живут отдельно, о дочке, что замужем уже который год. А он, вот, один. И думал, мол, что ему уже только доживать осталось.

«А вы, Элси, просто жизнь в меня вдохнули!» - говорил.

Вечером опять танцевали. Джим велел принести цветы для всех девушек, потом бутылку виски дорогого к столу заказал. Настроение у всех было праздничное, и смеялись вовсю. А Джим рассказывал, что мечтает свой отель перестроить. Чтобы с ванной в каждом номере, с большим рестораном, с кабаре и американским джазом. Приглашал всех приезжать через пару лет, все, мол, будет готово. Кружил Элси в вальсе, потом на веранду с ней вышел, в кресло ее посадил, сходил за шалью. А потом присел на диванчик напротив. Долго смотрели они на закат над водой, вдыхая терпкий соленый бриз.

«Увидеть такой закат – только для этого стоит сюда приехать! - нарушила молчание Элси. -  Я, может быть, еще когда-нибудь вернусь сюда».

«Элси, какая же вы милая! – улыбался Джим. – А хотели бы вы здесь остаться навсегда, на всю жизнь?»

Элси только вздохнула. Ну, как объяснить Джиму этому, что ей нужно работать, себя содержать, еще иногда и семье помочь.

«А я не шучу, - продолжал Джим. – После смерти Ады у меня не было никакого желания работать, что-то предпринимать, менять.  Я встретил вас два дня назад, и уже готов мир перестроить. Станьте моей женой, дайте мне цель, новую жизнь!»

Ничего Элси не смогла ответить в тот вечер. «Да, я на двадцать лет старше вас, - настаивал Джим. – Да, мы мало знаем друг друга. Но ведь бывает, что люди живут вместе всю жизнь и так же мало знают друг о друге, как и в день свадьбы. Я все сделаю, чтобы вы были счастливы. Поверь мне! Соглашайся!»

Наутро, после еще одной бессонной ночи, Элси разрешила Джиму говорить с ее отцом.

Родители приехали навестить ее в Бризбане в следующее воскресенье. Джим уже побывал на ферме, говорил с ее родными, сделал формальное предложение. «Эл, родная, - говорил отец, - он еще не старик, энергичный, сильный. Ну, и богатый, тоже не последнее дело. Что плохого, что разрешает себе в пятьдесят лет взять в жены девушку?»

«Да нет, папа, - улыбалась Элси, - я боялась, что ты откажешь ему. Пришлось бы нам тогда без твоего согласия венчаться!»

«Только попробуй! – смеялся отец. – Хотя, в такого как твой Джим трудно не влюбиться. Вон, даже мать от него глаз не могла оторвать!»

«Перестань, Дон! – рассердилась мать. – Ты сам про Джима день и ночь наговориться не можешь!»

«А что, - парировал отец, - не каждый может купить в Эльстоне двадцать пять акров земли, да еще прямо напротив Мэйн-Бич отеля за восемьдесят фунтов, а потом разделить на участки продать половину за сорок тысяч!»

Но разве этим привлек Элси Джим?

***

Они поженились через месяц в церкви святого Стефана в Сиднее. Джим настоял, чтобы приехали все родные Элси.

Вечером в спальне, помогая жене расстегнуть нитку жемчуга, его свадебный подарок, он говорил: «Знаешь, Элси, часто, когда берут в жены девушку много моложе, то ее осыпают драгоценностями. Я могу купить тебе самые красивые камни. Но подумай, где ты будешь их носить. Мы едем в Эльстон. Будем жить на берегу океана, каждый день купаться и гулять по берегу. Мы сможем каждый день видеть закат. Я не буду дарить тебе бриллианты. Я подарю тебе целый город!»

Через год Джим, сияющий и возбужденный, вбежал в зал ресторана и своим громовым голосом объявил, что в честь рождения сына он угощает всех присутствующих шампанским. А еще через два года Джим устроил в том же ресторане отеля Сэрферс Парадайз банкет для членов Клуба Спасателей и Эльстонской Ассоциации Прогресса. Не скрывая своего торжества, Джим, обнимая Элси за талию, неустанно поднимал бокалы за новый город: Эльстон официально был переименован в Сэрферс Парадайз (Surfers Paradise)  – Рай для Серфинга, либо Райская Гладь.

Они прожили еще три безмятежных года. На рассвете Элси водила маленького сына по кромке воды, стараясь не терять из виду Джима, уплывавшего далеко в океан. Вечером они вместе сидели на веранде, любуясь необыкновенным пламенем океанского заката.

В начале тридцать шестого года, душным летним вечером в отеле начался пожар. Джим громовым голосом раздавал указания, пересчитывал постояльцев, ругался как сапожник, призывая неповоротливых пожарных к действию – все тщетно. Элси, бледная, рыдала, стоя в окружении перепуганных женщин, и, прижав руки к груди, следила за Джимом.

«Мы потеряли его! - провозгласил он, когда пламя еще продолжало полыхать. – Следите, чтобы огонь не перекинулся на соседнее строение!» Отель сгорел дотла.

Грязный, с лицом покрытым сажей, пахнувший пожаром, Джим подошел к Элси когда все уже было кончено. «Ну, детка, - заорал он на всю площадь, - ты испугалась, что твой Джим упал духом? Скажи мне честно, ты ведь этого испугалась, а?»

Элси только и смогла кивнуть.

«Я приглашаю наших уважаемых клиентов на отдых в следующем году! – объявил Джим во всеуслышание. – Неделю за счет заведения для тех, чей отпуск омрачен этим несчастьем! Обещаю кабаре и самую лучшую музыку в Квинсленде!»

Он грязными руками привлек к себе Элси и, размазывая сажу по ее лицу, вытер ей слезы.

«Я построю шикарный отель с номером для новобрачных с видом на океан. И мы будем первые, кто проведет там ночь, правда, детка?» - добавил он под хохот и шутки толпы.

«Будь благословен могучий несгибаемый австралийский дух!» - провозгласил, стоявший здесь же Мейер, владелец Мэйн-Бич Отеля, вытирая платком гарь с лица.

Джим действительно построил новый отель – кирпичный и с башенкой, где и размещался обещанный номер для новобрачных. Очередь на этот номер в день открытия уже была длиной в шесть месяцев. И Джим с гордостью рассказывал, что записалось несколько человек из Сиднея, и одна молодая семья из Мельбурна. При отеле были и ресторан, и кабаре, и самая лучшая музыка. «Я всегда выполняю свои обещания!» - голос Джима перекрывал оркестр. Бокалы звенели, шампанское лилось рекой. Наверное, в тот счастливый вечер Элси поняла, что связала свою жизнь с великим человеком.

Двадцать два года прожила Элси с Джимом. Она научила его умерять свой темперамент и не употреблять «крепких выражений» в присутствии дам. По настоянию Элси, он помирился с членами Клуба Спасателей, с которыми, крича на всю улицу, обещал «никогда не плавать в одном океане и не дышать одним воздухом!» Джим даже привык к восхищению, которым окружали Элси и постояльцы отеля и жители Сэрферса Парадайза и перестал ревновать ее к каждому мужчине моложе восьмидесяти лет. Джим многому научился, много создал, многого достиг. И всегда говорил, что всеми своими достижениями он обязан своей Элси.

***

Я сижу в кафе на Кэвилл Молл, улице, которую в 1945 году назвали именем Джима за его заслуги в основании города. Столики под яркими зонтиками заняли почти весь тротуар. С моего места виден плакат «Сэрферс – это Рай». Сейчас время ленча и мест свободных нет. Подошла пожилая пара, попросили разрешения присесть рядом. Представились Джимом и Мелиндой, и сразу завязался разговор. Узнав, что я не туристка, а местная, стали расспрашивать о семье, детях и домашних животных. Мы ели жареную картошку и салат, приправленные соленым океанским бризом. Потом долго пили кофе и слушали рассказ Джима о простом владельце отеля и основателе города.

«В пятьдесят втором году Джима не стало. Когда стали разбирать его бумаги, то, будто бы, нашли «Свидетельство о Крещении», согласно которому ему должно было минуть не семьдесят четыре, а все девяносто. Ну, кто знает, может быть, это правда, потому что он очень хотел жениться на Элси, а она бы не пошла за семидесятилетнего. А может быть, – это еще одна легенда, их вокруг имени Кэвилла  много!» – рассказывал Джим.

«Подожди, дай я расскажу! – перебила Мелинда. – На кладбище есть могила Джеймса Кэвилла. Но, люди говорят, что она пуста. Джим каждый день до самой смерти уплывал по утрам далеко в океан. Говорят, что пятого марта пятьдесят второго года он уплыл в океан и не вернулся. Бедняжку Элси несколько дней не могли увести с берега. Их сыну было только двадцать, и Элси заняла пост президента компании на одиннадцать месяцев. А когда Джеймсу младшему исполнился двадцать один год, он стал управлять компанией сам».

Мы распрощались на набережной, Мелинда еще долго махала мне рукой. Джим обнимал ее за плечи, опираясь на трость.

***

На набережной стоит скульптура из темного металла. Маленький, худощавый, непримечательной внешности человек, смотрит в сторону океана. На плитках под его ногами написано «Джим Кэвилл».


Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Гость - 'Гость'

    Славик набивается к вам в ученики! Попробуйте, может у вас получится, все таки вы учитель со стажем. Вначале научите его внимательно читать, а то он пишет, что Джим совершил сомоубийство из-за болячек, но не дочитал, что сделал это через 22 года. Кстати, и сомоубийства он не совершал, так как есть могила на кладбище.
    В этом весь Дорман: скачет по верхам, не вдаваясь в смысл, и свое мнение составляет по первым строчкам.
    Ничего не меняйте, все на своих местах!
    Внимательный читатель

  • Откуда у вас взялась формулировка \"Валентин разочарован\"? Лично я написал вам, что заслуживаете более высокой оценки ваших работ. А потом, - \"меня огорчит, если прислушаетесь в провокаторским заключениям Р.И.В.\" о якобы моём отзыве на ваш рассказ. И всё! Австралия остаётся любимой моей страной, в которую, к сожалению, я не смог возвратиться и потерял настоящих друзей. Поэтому с особенным интересом читаю всё об Австралии и тех, кто сделал её такой.
    Вы сами пишите, что \"Кстати, после комментария Айши, я решила изменить в самом начале очерка \"Тебе пятьдесят два года.\" на \"Тебе уже давно за пятьдесят\". Тем не менее, описывая некий романтизм и оптимизм натуры Джима (причём тут вообще мистификация?), - мне показалось излишним и угнетающим размышление о старческих болезнях и безысходности. Неужели так трудно понять, что ваша подача выставила Джима неким оригинальным самоубийцей, вроде Марк Твена, умышленно утопившегося? Только выходит, что Марк Твен потому, что столкнулся с низостью писательской братии и \"высшего класса\", а Джим - из-за болячек. Т.е. Весь оптимизм и романтизм его натуры изначально утрачен. Плюс, как и сказано у меня, без особенных разочарований, - у вас заявлен город в подарок, а получилась лишь улица. Т.е. если город в подарок вам, - да и вообще, история связана с грустным падением генофонда, - этого в тексте нет. Такие замечания, мне кажется, более заслуживают внимания, чем изменение \"тебе 52\", на \"Тебе уже давно за 50\". И всё это только советы! Разочаровать меня могут лишь те, кто назовёт себя моим учеником, но не примет рекомендации. Наши отношения, насколько я понимаю, уровня \"учитель и ученик\" не достигли. Тем не менее, дружеский совет внятнее передавать то, что вы хотите передать читателям, ещё никому не помешал. И вопрос об излишествах в работах уже не раз обсуждался на сайте. Поверьте, - поздравления и \"желаю успехов\" - написать гораздо проще, чем внимательно прочитать работу и дать дельные советы. Насколько мои советы дельные, решать не мне. Зато во внимательном чтении вашего рассказа упрекнуть меня точно нельзя, как и в личной неприязни или же зависти. Откуда ей взяться? В этом жанре я не - практикую! Но, если вам помешало моё внимание к вашему повествованию, - без стеснения напишите на мой Емель и я пообещаю больше не приставать.

  • В детстве любимой моей книгой была \"Дорога уходит в даль\" Александру Бруштейн. Кто читал, помнит:\" Упал -встань, ушибся - не хнычь. Все - вперед, все - в даль!\"
    Мне этот очерк кажется созвучным этой дороге в даль. Может быть поэтому его с удовольствием читали Семен, Марк, Фаина, Ирина, Ариша, Анатолий, Матвей, Роланд,И.В.Ревунов(?),Валерий. Бывая в Сэрферсе, я всегда долго стою рядом с Джимом. Статуя лишь чуть-чуть выше меня, совсем человеческого размера (Церетелли рыдает). Почему он так меня привлекает - не знаю. Может потому, что он - яркая личность в молодости и, особенно, в старости? Может потому, что о нем уже через 50 лет слагают легенды?
    Мое очарование Джимом и его подарком Элси я старалась передать вам, мои дорогие читатели.
    Валентин разочарован, ну что ж, не всем понравилось, бывает.
    Кстати, после комментария Айши, я решила изменить в самом начале очерка \"Тебе пятьдесят два года.\" на \"Тебе уже давно за пятьдесят\". Может быть это подтолкнет читателей к пониманию мистификации Джима.
    Фаина, Австралию первая мировая коснулась много больнее других стран-участниц. Австралия потеряла четверть(!!!) мужского населения, что при общей малочисленности и очень плохом генофонде, стало настоящей катастрофой. После войны правительство выдвинуло лозунг \"Populate or Parish\" - Увеличить население или погибнуть.
    Спасибо всем, кто прочитал и увидел то, что я хотела передать людям.

  • Валерий, вижу задела Вас моя история, если столько всего сразу вспомнилось, не поленились и поискать сведения о других Кэвиллах. Я, работая над этим очерком, пыталась найти хоть какие-нибудь документы в местной библиотеке (она же архив). Представьте, кроме нескольких размытых фотографий, никакой персональной информации, не упомянутой в энциклопедии.
    Зато, есть множество свидетельств очевидцев: кто-то слышал от самого Джима (за кружкой пива), кто-то от деда, то-то от родственников по первой жене.
    Джим - это человек, который, перебравшись в Эльстон, придумал себя сам. А придумав, уже не хотел ничего менять и прожил новую жизнь.
    Очерк мой не биографический. Очерк этот о новом Джиме и его новой любви, а результатом этого перерождения стал город в котором мы живем. Город, в котором не умеют плавать только туристы-\"скандинавы\" :):)

  • Р.И.В. Не знаю, что вы там выдули из моего отзыва, но если бы я хотел сказать о плагиате, я так и сказал бы. Точно так я не писал, что это роман, но говорил о похожести замысла. Не знаю, что вам \"Помнится в прошлый раз\", но если ориентироваться на это высказывание, вы и там ничего не поняли. Если вы хотите оказать Ляле Нисиной \"медвежью услугу\", считайте, что с задаче справились.

    Л. Нисиной. Меня огорчит, если вы прислушаетесь в провокаторским заключениям Р.И.В., аббревиатура коего имени лично мне ни о чём не говорит. О личной непрязни я мог бы сказать так же просто, как высказал мнение о рассказе. Просто рассказ или очерк, как вам угодно, - посчитал несколько перегруженным и поспешным, относительно других ваших работ.
    Желаю удачи.

  • Гость - 'Гость'

    Ясно, что нечто взято из реальной истории Австралии, и человеческой судьбы, - естественно, где-то уже опубликованный.
    Потрудитесь, Валентин, выражать свои мысли по-русски и яснее, а то получается, что вы намекаете на то, что данный очерк является плагиатом.
    Искал в интернете и в энциклопедии, но не нашел ничего о Джиме Кэвелле, кроме нескольких строк биографии. Понятно, не самая известная фигура в истории, но на сайте предлагали статьи о более известных лицах и в интернете представленных в полном объеме. И никто не обвинял авторов в плагиате.
    У вас это личная неприязнь к автору, или зависть к публикации?
    Вы даже не ознакомились в текстом в полном объеме. Это не роман, это очерк! Вы и не пытались понять о чем речь, но только искали повод очернить автора, не в первый раз, между прочим. Помнится в прошлый раз вы пытались приписать авторство рассказа другому автору. Все средства хороши для оказания медвежьих услуг.
    Может хватит?
    Р.И.В.

  • Трудно стать однозначно на сторону восторженных или чем-то разочарованных комментаторов, поэтому скажу своё мнение. Ляля Нисина не начинающий автор, поэтому и претензии выше.
    Подача события показалась чётко не определённой, поэтому и перегруженной. Ясно, что нечто взято из реальной истории Австралии, и человеческой судьбы, - естественно, где-то уже опубликованный. Скажем, и Мендельсон начинает с памятника \"Павлику Морозову\", но этот \"герой\" нам всем известен, поэтому в раскачке нужды нет. Но ознакомить читателя с событием, отражённым в истории другого государства, - уже задача достойная. Пытаться же изложить это языком романа - задача сложнейшая. Мне эта часть задачи показалась не выполненной. Читаю о \"Городе в подарок\", - иду по судьбам людей с чужими именами, - пытаюсь понять, о чём речь? Плюс, в конце прихожу на УЛИЦУ, названную именем того, кому памятник. ВДРУГ, признаюсь, возникает мысль, что если бы я писал о Германских городах и улицах чьего-то немецкого имени, я был бы с большим интересом принят местной публикой и издательствами. Всё это несколько сбивало меня с толку, как и длинные рассуждения \"престарелого\" героя одного из разделов. Уверен, что акцент одного из читателей на схожесть с вступлением Верника - намёк и на то, что этот акцент излишен. Т.е. При всех достоинствах изложения - восторги вцелом не разделяю.

  • Что может служить большим утешением для пожилых, мягче – не молодых – людей, проживших в общем счастливо, чем добрая о них память и сознание, что они для себя единственно возможные, нашедшие благословение на небесах.
    От рассказа веет теплом и смирением. Спасибо, Ляля, за удовольствие знакомства, Роланд.

  • Гость - 'Гость'

    Да, Анатолий, я тоже наглотался.
    Спасибо, Лялечке.

  • Замечательная и хорошо написанная история. Глоток позитива!
    С уважением, Анатолий

  • Мало кто теперь уже и знает, что совсем еще недавно люди не то что летать, но и плавать толком в воде не умели. И нынешними стилями плавания овладели совсем недавно. В частности, нынешний вольный стиль – кроль на груди пришел в цивилизованную Европу из далекой Австралии и назывался он поначалу австралийским кролем. И познакомил европейцев с этим стилем в самом начале двадцатого века – Richmod Кевилл – представитель легендарной династии пловцов Кевиллов из далекой Австралии. Родоначальником же этой знаменитой династии был его отец - Frederick Cavill – чемпион Англии по плаванию на Темзе 1873 года. Пытался Frederick Cavill преодолеть и Ла-Манш – Английский канал, но, правда, неудачно. Знаменитыми австралийскими пловцами были также и другие сыновья Фредерика - Sydney, Charles, Arthur, Ernest, Percy… Ну а современным кролем - австралийским кролем научили плавать Кевиллов, судя по всему, австралийские аборигены. Они знали в єтом толк!
    Спасибо Вам, Ляля. Напомнили, кстати, едва ли не самую любимую песенку моих сверстников: «И стилем брасс в вечерний час учил профессор плавать нас. Он то поплыл, потом нырнул. Сказал - Плывите так, как я. И утонул»...

    И как мы завидовали тем счастливцам, которых учили плавать настоящие профессора, а сами в то время пытались овладеть человеческими способами плавания по книжкам. Ведь тогда не было еще ни телевидения, ни плавательных бассейнов, где мы бы могли научиться плавать «по-настоящему». Была у меня в детстве тонюсенькая книжка (скорее всего какого-то довоенного издания), о знаменитых австралийских пловцах с фотографиями на газетной бумаге. По ней я и учился плавать. И так хотелось походить на тех знаменитых австралийских чемпионов из той книжки!

  • Конечно, СЛУЖЕБНО-СТРАХОВАЯ задача \"предисловия\" снимает все мои возражения и поучения (за кои извиняюсь).

    Но как я мог догадаться об этой его роли? Тем более, что оно выглядит столь жалко на фоне всей дальнейшей добротной прозы...

    С пожеланием успехов,

    Вячеслав Демидов

  • Милая Лялечка, спасибо за оптимистический рассказ, от которого на меня вдруг пахнуло морским воздухом огромного океана... И со сказанными вами словами в комментарии: -
    Дорогие друзья, привлекательность этой истории в том самом пресловутом легендарном австралийском духе, в ежедневной борьбе со стихией, в упорстве и преодолении, в умении не падать духом и смотреть вдаль, в будущее. Наверное, это и почувствовали Семен, Марк, Фаина, Валерий. - Я могу сказать лишь одно: - Подписываюсь под каждым вашим словом и солидарна с мнением с выше названными друзьями острова.
    С любовью - Ариша.

  • Дорогая Ляля!
    Вы снова подарили нам замечательную историю вселяющую оптимизм и улучшающую настроение.

    С первых же строчек: \"Я сидела на набережной, слушала эту историю и удивлялась: оказывается, наш город – это подарок любимой женщине.\"- я погрузилась в особую атмосферу. Мне показалось, что это мы с вами сидим в кафе на набережной, слушаем шум прибоя, долго пьем кофе и не спеша беседуем. Именно не спеша. Благодаря предисловию ушла дневная суета и торопливость, пришло именно то состояние, когда можно не бежать глазами по строчкам, а наслаждаться каждым словом.
    Ничего не меняйте. Пиши, как \"писали сто лет назад\". Ведь так хорошо писали!

  • Уважаемая Катя!
    Вы точно подметили и написали о возрастном кризисе.
    Чего скрывать, многие, включая и меня, настроены на эту волну. Возможно именно поэтому, так активны на сайте, не хотим сдаваться годам.


    Для тех, кто не знаком с Екатериной:
    Катя Костина вдова замечательного художника Александра Костина. Рекомендую посетить его авторскую страничку.
    http://www.andersval.nl/index.php?option=com_comprofiler&task=userProfile&Itemid=101&user=68

    К сожалению, Катя редко пишет комменты, а жаль. Всегда интересно узнать ее мнение.

  • Гость - 'Гость'

    Читал. Просто читал. Хорошо читалось.
    Без всяких комментариев.
    Благодарю.
    Иегуда

  • Наконец-то! Все правильно, Айша, верю, что так оно и было. Джиму, скорее всего, уже было около семидесяти, когда он женился вторично. А в двадцатые годы прошлого века это уже была глубокая старость. Элси влила в него новые жизненные силы.

  • Дорогие друзья, привлекательность этой истории в том самом пресловутом легендарном австралийском духе, в ежедневной борьбе со стихией, в упорстве и преодолении, в умении не падать духом и смотреть вдаль, в будущее. Наверное, это и почувствовали Семен, Марк, Фаина, Валерий.
    Секрет №1
    Этот рассказ - авторизованный перевод с английского (сама себя!). Поэтому, наверное, и проскочило у меня море вместо океана, исправлю. А насчет купания в океане, посмотрите, Марк, на моей странице очерк \"Декабрь в Сэрферсе Парадайзе\", где я подробно описала купания в океане и в бассейне. Видимо Ваш друг такой же лихой пловец как и я, поэтому в океане плавать не рискует. Кстати, мы иногда купаемся в океане вдвоем с мужем, одна я боюсь.
    Секрет №2
    Вступление короткое и, словами Господина Демидова, \"совершенно необязательное и, более того, на редкость скучное\" было необходимо по той простой причине, что живы еще прямые наследники Джима, а потому, по Copyright Act 1968? я должна была себя легально подстраховать. Сделав заявку на возможный вымысел, я могла писать правду в том свете в каком она мне представляется.
    Секрет №3
    Действительно, нет ни одного имени в истории Голд Коста, которое было бы окутано таким количеством легенд и слухов, по большей части исходивших от самого Джима. Вполне верю, что ему было 70, а не 52, когда он женился на Элси. Даже энциклопедии дают разные годы рождения и разница составляет от 10 до 22-х лет. По рассказам самого Джима, он показал рекордное время переплыв Английский канал, одно время работал акробатом в цирке и был признан лучшим в своем трюке по-гамбургскому счету, навсегда рассорился с двоюродным дядей Родсом. По другим данным, Джим работал парикмахером, потом открыл табачную лавку, потом выиграл в казино крупную сумму и купил свой первый отель.
    Не секрет
    Имя Джима Кэвилла в Австралии, а особенно у нас на Голд Косте, - синоним австралийского несгибаемого характера. Только раз, после смерти Ады, позволил себе Джим упасть духом, но, опять же, по его словам, ему был послан ангел-хранитель - Элси. Памятник Джиму стоит просто на набережной, без постамента и ограды. За 58 лет не замечено ни одного случая вандализма. В Сэрферсе, круглый год наводненном туристами, с декабрьским фестивалем скулесов (читайте в вышеупомянутом очерке), - такое отношение к человеку говорит само за себя.

  • Уважаемая Нисина Ляля! Интересная история любви.
    Рассказ завораживает. Чувствуешь берег океана, вечерний бриз, рассвет и т.д. Так хорошо переданы романтичные отношения влюбленных, нежная заботливая Элси и Джими с крутым нравом. Мне кажется, что Вы не зря упомянули в конце о Свидетельстве Крещения. Думаю, что эти мысли в начале рассказа были уже семидесятилетнего, а не 52 летнего мужчины. Спасибо. Прочитала с удовольствием.
    С уважением Айша.

  • Замечательный рассказ. Очень романтическая история. И очень, очень правдивая. И герой - Джим Кевилл(1862 – 1952) - явно не чета матёрому \"обманщику\" Паулю из «Сюрприза» уважаемой Г. Никулиной, скрывшему от бедной приезжей девушки наличие у него кредита. И то, что Джим самые красивые камни мог медсестре Элси подарить – чистая правда. Дядюшка-то Джима - всеми нами уважаемый Сесиль Джон Родс (Cecil John Rhodes) ведь основателем знаменитой кампании Де – Бирс в Южной Африке был тогда - не то что город - страну Родезию (сейчас это Замбия, и Зимбабве, кто не знает) своей возлюбленной подарил. А племянник явно в него удался, судя по всему.

  • Хотя разные комментаторы называют произведение Ляли Нисиной то рассказом, то повестью, но Ляля назвала его статьёй. По определению БЭС, статья - разновидность рассказа с большой описательностью.
    В самом деле, в тексте \"Города в подарок\" нет диалогов, идёт описательное повествование.
    Стиль этого произведения несколько раз меняется, то это прямой авторский текст, обрамляющий начало и конец рассказа, то поток сознания героя, затем поток сознания героини, то это повествование от третьего лица. Такое использование разных стилей повествования делают описательный рассказ нескучным, интересным, увлекательным.
    Л. Нисина описывает нам историю любви, что случилась в далёкой Австралии после Первой мировой войны, как я поняла. Ведь один из персонажей отравлен газами. И меня поразило, как молодая писательница смогла так хорошо описать ту далёкую эпоху. А главное - показать,какова созидающая сила настоящей любви.
    Читая статью-рассказ \"Город в подарок\", я очень чувствовала некое очарование от этого чтения, вот бы разгадать - в чём тут секрет!

  • Гость - 'Гость'

    Как любит повторять наша весёлая Ариша, так и хочется ответить мифической Кате Костиной: \"ОЙ, держите меня, я упаду от хохота, ... прочитав Ваш аналитический коммент\".
    Хочу надеяться, что Ваши сравнения чего-то с чем-то,слона с Моськой, например, на этом прекратятся, иначе придётся признать их дальнейшую абсурдность и Вашу литературную несостоятельность.

    Смешливый читатель.

  • Гость - 'Гость'

    Да читали ли Вы оба текста, или только по первым строчкам ориентируетесь?
    Кстати, в приведенном вами первом примере, слово \"Я\" повторяется 4 раза в двух строчках, а во втором повторов не наблюдается.
    Первый текст заявлен как рассказ, второй очерк.
    Об Идеальном муже почитайте в комментариях к оному.
    Об очерке: интересно, необычно, не очень информативно, но даже те крупицы, которые удалось получить - новы и неожиданны. Никогда не думал, что Австралию коснулась первая мировая, всегда предполагал, что этот континент счасливо избежал трагедии. Мне, в целом, понравилось, хотя, может быть, профессионалы отыщут какие-либо несоответствия жанру.
    А смысл, по-моему, в этих словах: \"Я не буду дарить тебе бриллианты. Я подарю тебе целый город!» \"
    Р.И.В.

  • Два рассказа и два одинаковых начала.
    1- Миша Верник - \"Идеальный муж.\"
    Цитирую:
    В свои 62 года я уже не такая шустрая, как раньше, и не такая красивая. Я уже совсем не такая, как тогда. Я уже не я, а то, что осталось от меня.

    2 -Нисина ЛяляЯ - \"Город в подарок\"
    Ну, действительно, читаешь: «Тебе пятьдесят два года. И здоровье уже не то, и бессонница по ночам мучает, а по утрам, иногда, совсем не хочется надевать костюм и галстук завязывать.
    -----
    Два рассказа и два одинаковых начала.
    Значит люди настроены на одну волну.
    Успехов!
    Катя

  • Гость - 'Гость'

    Рассказ очень понравился именно тем, что вслед за, казалось бы, несуразным вступлением, развернулась по-настоящему романтическая история.

    Ну, действительно, читаешь: «Тебе пятьдесят два года. И здоровье уже не то, и бессонница по ночам мучает, а по утрам, иногда, совсем не хочется надевать костюм и галстук завязывать. Но ты, по инерции, поскрипываешь…» и вспоминаешь, как в свои 52 вкалывал по 16-18 часов: до работы сено косил, чтобы мясом себя и семью обеспечить, не зависеть от талонов; во время работы порой удавалось провернуть что-нибудь и заработать втрое больше месячного оклада, который тогда составлял 15-20 долл. и т.д.
    А дальше: «Ну, сколько он еще проскрипит? Год, три, пять…» и вспоминаешь своего 90-летнего знакомого, о котором как-то писал: 4 года в немецких лагерях и тюрьмах, скрывая, что еврей. И сейчас ещё не выглядит стариком, а держится мужчиной.
    «…утром подолгу плавал далеко в океан. Любил он море!» - Но океан и море – это «две большие разницы», очень большие! Сам я на океане никогда не был, но мой друг с первого класса, а сейчас – сосед Ляли, говорит, что плавают в бассейне. Океанский прилив и отлив не сравним с морским, и очень опасен.
    С пожеланием успехов,
    Марк Аврутин.

  • Ляля Нисина начинает свой, действительно интересный, рассказ с совершенно необязательного и, более того, на редкость скучного вступления:

    \"Я сидела на набережной, слушала эту историю и удивлялась: оказывается, наш город – это подарок любимой женщине. Правда ли все описанное в рассказе, вымысел, фантазия? Это могло быть именно так, могло быть по-другому, а могло и вовсе не быть. Надеюсь, что, прочитав эту историю, вы, мои читатели, захотите, чтобы это было именно так и никак иначе!\"

    Что полностью разрушет тот интерес, с каким люди читали бы эту повесть, не будучи предварительно осведомлены, ради чего она написана.

    Подобные предисловия - типичная ошибка начинающего писателя, который почему-то полагает, что если он, писатель, не разъяснит читателю подробно-преподробно, почему и для чего он, писатель, создал произведение, представленное читателю, этот глупый несмышленыш так ничего в написанном и не поймет...

    Между тем, писатель должен:
    а) начинать текст со соль активной фразы, которая побудила бы человека читать дальше,
    б) не думать об умственных способностях читателя плохо, потому что именно на думающего следует рассчитывать, приступая к работе над новым произведением,
    в) забыть о необходимости \"разгона\", который был в моде сто лет назад.

    С уважением,
    Вячеслав Демидов

  • «На набережной стоит скульптура из темного металла. Маленький, худощавый, непримечательной внешности человек, смотрит в сторону океана. На плитках под его ногами написано «Джим Кэвилл».
    Такими словами автор заканчивает свой очерк из жизни простых, честных, мужественных и порядочных людей.
    Этот рассказ невозможно читать без волнения и сопереживания, хотя некоторые трагические cобытия в нём и происходят, но они, как и весь очерк, рассказаны просто и последовательно, логично и без лишних деталей и подробностей, не имеющих существенного значения для раскрытия сюжета
    повествования.
    Перед глазами читателя проходит долгая жизнь одного поколения двух случайно встретившихся уже не молодых людей, сумевших прожить счастливую жизнь вдвоём и оставить о себе добрую память для земляков, оставив им в подарок прекрасный и удобный для жизни город.
    Надеюсь, что этот очерк не оставит после прочтения равнодушных читателей.
    Даже после повторного чтения, как было со мной.
    СТ

Последние поступления

Кто сейчас на сайте?

Посетители

  • Пользователей на сайте: 0
  • Пользователей не на сайте: 2,298
  • Гостей: 383