Бабич Ирина

                    НИ  СЛОВОМ, НИ  ГОЛОСОМ,  НИ  ВЗОРОМ !..


  Скажу с самого начала - я не люблю розыгрышей.  И никогда и никого не разыгрываю. А заговорила об это  потому, что день розыгрышей 1 апреля знают все, а вот то, что была у нас еще одна интересная дата- 2 апреля, день, когда следует говорить только правду - знают немногие. Появился этот великий день с легкой руки прекрасного молодого писателя Ильи Зверева, которого по паспорту величали Изольдом Иудовичем Зандбергом. Я познакомилась с ним в тот период, когда у всех на устах был его рассказ «Государственные и обыкновенные соображения Саши Синева», опубликованный в «Литературке».

  Шел 1962-й год, и уже снова стали появляться в газетах и журналах очерки о передовиках, написанные таким казенным штилем, что скулы сводило. И вдруг рабочий атомной станции заговорил с нами нормальным языком, высказывая при это  мысли прямо-таки крамольные. Например, чтобы в отделы кадров набирать работников по конкурсу: «А то сидит кадровик за железной дверью. На лице у него государственная тайна. И решает: брать или не брать людей на должности, ни в одной из которых он ни уха, ни рыла не понимает». Вы еще не забыли, кто сидел в отделах кадров? То-то...Или вот запись, которую Саша Синев делает в протоколе партсобрания: «Инструктор обкома тов.Волосевич С. В своей длинной речи не сказал ничего дельного»...А вот еще одно высказывание Синева: «Я больше всего брехню ненавижу» - а далее идет рассказ о вербовке на стройки коммунизма...

     Можете себе представить, как мы на все это реагировали! В том же году появился и «Рассказ бывшего щенка» - я запомнила его чуть ли не наизусть, потому что он был посвящен труду молодого (как и я тогда) журналиста. Этот «шакал пера» написал восторженный очерк о том, как рабочие полезли в горячий котел ГРЭС, чтобы успеть  с пуском к праздничной дате. А потом этот журналист встретил в доме отдыха человека с той самой ГРЭС. И тот сказал ему следующее: «Щенок! Твое счастье,  что ты нам под горячку не попался. Ради треклятой липы людей послали в горячий котел - совершать подвиг, как вы изволили выразиться...»

     Потом были еще такие же свежие острые рассказы - «Суффикс ЕНЬК»,  «Трамвайный закон»,  повесть «Она и он»...И знаменитый рассказ ( много позже по нему фильм поставили) «Защитник Седов», о котором поэт Наум Коржавин уверенно сказал:  «Никто не написал ТАК о годах сталинского произвола, как Зверев».

     В общем, ко времени нашего знакомства - в мае 63-го года - Зверев был «литературной звездой». Д ват только пришел он в писательство раньше - в конце сороковых, когда правда была не только в запрете, но и наказуема, так что необходим был свой внутренний цензор. «Скверные были времена,  - написал мэтр литературоведения Бенедикт Сарнов,  - Старики вымирали или уходили в тень, уступая место псевдописателям ( бабаевским, софроновым, кочетовым) и несть им числа. Именно в это время стал Зверев литератором, а его сверстники пришли в литературу позже. Но именно в новые времена Зверев - один из немногих -сумел обрести себя. «Реконструировал самолет в полете» - говорил он сам».

     Существует такое выражение: сделал себя сам, это просто об Изольде. В 20 лет он оставил родной Донецк, где успешно трудился в газете «Социалистический Донбасс» и оказался в Москве в 47-м году - без знакомых, без связей, просто без крыши над головой, так что частенько ночевал на вокзалах или даже на центральном почтамте. Познакомился случайно с известным новомирским автором А.Шаровым и тот ввел его в круг литературных «мальчиков» - будущих шестидесятников. Не удержусь - процитирую еще Василия  Аксенова: «Мы бросали вызов, мы постоянно поддерживали друг друга, пока не были разделены и растоптаны властью».

     А сейчас вернемся в те славные годы, когда мы встретились с Изольдом и его необыкновенной женой Женей - настоящей его половинкой. Литературная звезда оказалась человеком теплым, общительным, смешливым, абсолютно лишенным снобизма и зазнайства. Только очень нездоровым - очкастым, полным, с одышкой, за что сам называл себя «Сопун-гора», с частыми подскоками кровяного давления, что не мешало ему быть душой общества и самозабвенно возиться с молодыми журналистами. Позже, говоря о своем непростом пути, он скажет: «Я по-прежнему мотался из конца в конец по всей стране, сотрудничал со всякими редакциями. Родилась дочь, денег постоянно не хватало...

 Но только писать, слепо воспевая «нашу замечательную действительность», уже не хотел. Да и не мог! Пятнадцать лет я больше смотрел, чем писал, как бы откладывая что-то , самое для меня главное. А сейчас уже откладывать нельзя...» Потом уже, очень потом, я узнала о его фразе, сказанной как-то за  столом в их гостеприимном доме: «Вы все живете, будто вам осталось сто лет, а я - будто 2 часа...»

     Мы крепко подружились семьями, ездили друг к другу. И тут как раз вышел в свет мой любимый рассказ «Второе апреля», с которого начала я наш разговор. Этот рассказ повествует о шестом классе Б одной из московских школ, где ребята, замордованные дурацкими розыгрышами первого апреля, решили, что по справедливости должен быть и День без обмана. И сочинили клятву: «В этот великий день не соврать, не обмануть, и не сбрехать, и не натрепаться, и не солгать - ни словом, ни голосом, ни взором».

     И он начался, этот ужасный день, когда на вопрос - а как ты относишься к Машке? - юный Ромео, красный, как рак, должен был выбирать между правдой и предательством...И в лицо любимой учительнице физики половине класса пришлось сознаться, что решение задачки они списали...А на вопрос нелюбимой учительницы литературы -что вы все вертитесь, может быть вам неинтересно? - класс, проглотив естественный страх, ответил хором: «Нам неинтересно - именно на вашем уроке».

     Надо отметить, что писатель был документален и рассказал, как было дело - сначала училка прочитала вслух «Песню о Буревестнике». А затем продиктовала шесть пунктов разбора: 1. Чайки - интеллигенция, которая не знает, к кому ей примкнуть. 2. Гагары - существа, боящиеся переворота, мещане. 3. Волны - народные массы. 4. Пингвины - буржуазия. 5. Гром и молния - реакция, которая пытается заглушить голос народа. 6. Горький - Буревестник революции. Данный бред не выдуман, а взят из жизни - недаром автор выражает глубокую благодарность восьмикласснице Наташе Кузнецовой, а также шестиклассникам Марику Каплану и Марине Кожиной за ценные материалы для этого правдивого рассказа.

     В общем, за такое следование клятве весь класс выставили из школы (что тоже чистая правда, ибо дочь писателя Машка как раз училась в это  классе). И один из шестиклассников сказал: «На что она сдалась, такая правда, от которой всем хуже?» А другой, подумав, ответил, что от правды не хуже, а труднее, но в конце концов лучше. И долго весь класс размышлял над тем, что вообще-то нужны все-таки какие-то правила говорения правды, потому что на практике оно как-то чересчур непросто получается, в каждом случае - по другому...

     Этот рассказ так и заканчивается - на вопросительной ноте, будто споткнувшись на бегу. Вот так же, словно споткнувшись на бегу, ушел из жизни талантливый писатель Илья Зверев - в 1966 году в возрасте 39 лет. Недавно я разыскала в Интернете статью о нем - неизвестный мне автор Марк Блау написал горько и точно: «Чтобы добиться успеха в литературе в советские времена нужно было быть А. -абсолютно беспринципным,  Б. - очень бессовестным,  В. - по возможности лишенным писательского таланта. Ни одним из этих «достоинств» Илья Зверев не обладал. Так что ему предстояло повторить путь Бродского, Коржавина, Галича...Но он умер...»

     Добавлю от себя - умер, не прочитав прекрасную книгу Александра Борина, литературоведа и нашего общего друга, под названием «Проскочившее поколение», где много доброго сказано об Изольде, и несколько глубоких статей, посвященных только его, зверевскому творчеству. А как важно было бы ему самому прочитать, что он принадлежит к оттепельному поколению, что его оптимистическая проза - не воспевание «светлых сторон жизни», но честный рассказ о том, что видело, во что верило, на что надеялось его поколение - будущие шестидесятники...Или вот такое событие - сейчас выходит вторым изданием знаменитый коллективный роман, задуманный и выполненный в 1964 году группой авторов журнала «Юность», возглавляемого тогда Катаевым. Называется роман «Смеется тот, кто смеется» - там каждый из авторов - Войнович, Аксенов, Гладилин, Искандер, Владимов, Славин и другие - написали по главе на обозначенную заглавием тему , совершенно не зная о том, как справляются с этим коллеги.

  Среди авторов был и Зверев. Так вот - именно ему было заказано предисловие: «от имени и по поручению». Первое переиздание - за 46 лет...как бы Изольд ликовал! Он был веселым и «общественным» человеком, всегда находился на людях, в их с Женей доме чуть ли не каждый вечер собирались друзья. Как-то ответственный секретарь «Знамени» Катинов спросил его: «Когда же вы садитесь за письменный стол? Вы же все время на виду!» Изольд таинственно шепнул ему: «Никому не рассказывайте, но дома у меня в кладовке заперты два еврея. Я не говорю им, что кончился космополитизм, и они на меня работают.»

     Он оставался самим собой - не обольщался своими успехами, отказывался читать вслух свои произведения, шутил: «Вы меня не читайте, вы меня любите». И мы любили его - я помню, как радостно встречали его в «Известиях» аджубеевского периода. Он ведь не бросил публицистику, он писал в газеты и журналы на злободневные темы, но никогда у него не было ни мрачной назидательности, ни скучной поучительности. Свидетельством тому является вышедшая за год до смерти Изольда его книга «Что за словом?» с предисловием К.И.Чуковского. И вот что написал об авторе Корней Иванович - рыцарь литературы без страха и упрека: «Свои незаурядные силы Зверев отдает гневному разоблачению бытующих у нас в обиходе звонких фраз и патетических слов, не обеспеченных мыслью и делом...А разрыв между словом и делом  служит низменной корысти и шкурничеству...»!

     Они были в дружеской переписке, и я являюсь счастливой обладательницей копии одного из писем Корнея Ивановича Изольду - ее мне прислала Женя, хранительница архива. Читаем: «Дорогой Изольд, верьте, что не по легкомыслию и не по капризу говорю вам лестные слова о вашем даровании. Оно у вас есть - и большое - и вы сами не замечаете его. Оно всегда при вас - как дыхание, как походка, как почерк. Поверьте, что в этом деле я  - старая крыса, в свое время «открыл» дарование Маршака, Житкова, Евгения Шварца, Тынянова и многих других...Умоляю - верьте в себя. Не знайте сомнений в себе - сей  пытки творческого духа и помните, что у вас есть то, чего нет у множества людей - талант».

     Я часто думаю об Изольде - ведь он ушел, только начав мощный взлет, сделав первые усилия для вольного полета, который был так труден в те годы, особенно для людей  с фамилиями типа «Зандберг», даже если стояли эти фамилии не на обложках книг, а только в паспорте автора...И почему-то мне кажется, что он обязательно бы приехал в Израиль. Ведь он был человеком неукротимого любопытства, которому было интересно ну буквально все! Нет, он не пропустил бы возможность прожить еще одну, пусть трудную, но необыкновенно интересную жизнь. И в конце этого рассказа о прекрасном писателе Илье Звереве я приведу его разговор с тогда еще молодым журналистом Аликом Бориным.

      - Напечатать можно, лишь написав то, что требуется сегодня редакциям, а не то, о чем ты на самом деле думаешь,  - сказал, как отрезал, Алик.

      - Тебя могут не напечатать десять раз, сто раз! Но если ты не истребишь в себе внутреннего цензора, то пропадешь. Поверь моему опыту,  - ответил ему Изольд

     Этот разговор знали мы - молодые журналисты, друзья Зверева. Спасибо, спасибо ему...


                                                                                       Ирина Бабич    





Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Гость - 'Гость'

    Дорогая Ирина Борисовна!
    Если Вы помните Иру Теренецкую, подругу и одноклассницу Наташи, отзовитесь. Я никогда не забывала Вас и вашу семью. Наша связь разорвалась после Вашего отъезда в Израиль. Но в памяти моей осталось все хорошее, что связывало нас. Иного пути обратиться к Вам я не нашла.Из моей семьи у меня никого больше не осталось.
    Тем более ценно то, что у нас еще есть.
    Мой адрес ipavlenko2008@ukr.net
    Ира

  • Гость - 'Гость'

    Брехня. И сейчас напечатают только то, что от тебя хотят услышать!
    Если только, конечно, не имеется под рукой своя \"кубышка\" и можешь выпустить личные перлы за счёт своего кармана... В этом-то только в нынешней \"демроссии\" и всё отличие.

  • Марку. Спасибо за длинный ответ. Начиная со слов \"Но вернемся в хрущевское время. Каким же оно было...\" - хотел бы дополнить, что многие из нас - продукт наших времён. Каждый в этом времени выбрал свою нижу, как мировоззрение и ощущение самого себя. Я, например, сколько бы меня не обманывали, строил себя, как и, вероятно, вы. Это как объективно, так и субъективно. Поэтому и обсуждаем написанное Ириной столь живо и эмоционально.

    Автору - благодарность и до новых встреч.

  • Гость - 'Гость'

    А заговорила об этоМ потому, что....

  • Гость - 'Гость'

    Уважаемые Ирина Бабич и Борис Аарон, возможно, и не следовало бы продолжать дискуссию, действительно, наше восприятие субъективно и относительно. Но, в то же время, уж очень важной является затронутая тема: «О времени и о себе».

    Для Вас, уважаемая Ирина, это время было «легендарным, высоким, духовным», и «
    не по холуям его мерить следует». Уважаемый Борис тоже предлагает хрущевские времена сравнивать с эпохой его предшественника. Конечно, Вы не одиноки, таким это время запомнилось многим.

    Вы, Ирина, написали: «Жажду творчества невозможно убить никаким режимам», но уничтожить творческую личность под силу и такому режиму, который с легкой руки Эренбурга был назван «оттепелью». Вы просите меня поверить Вам, «старой черепахе Тортилле». Да, я верю, Вам и ничуть не сомневаюсь в вашей искренности, но при этом не соглашаюсь не только с Вами, но и с упомянутым Вами Аксеновым, и с тем же Эренбургом.

    «Оттепель» запомнили многие, а над тем, что она закончилась, практически сразу, в 56 году с подавления Будапештского восстания, задумываются далеко не все. Аксенов хорошо написал тоже обо всех – от Евтушенко до Рождественского, а мне ближе мнение И. Бродского. Или, вот первый российский посол в Израиле, Бовин, хорошо написал о брежневском времени, в которое он состоялся как самый молодой в СССР судья, и об Андропове, у которого (кстати, вместе с Евтушенко) был советником. Да и о сталинском времени некоторые, вполне честные люди, вспоминают очень хорошо (о множестве придурошных сталинистов я не говорю). Например, маршал авиации Голованов – прямой, честный, русский мужик, вспоминает о Сталине по той единственной грани, которой вождь был всегда к нему повернут. Этой гранью была отеческая забота. И что из этого следует? Каким же должны представлять себе злодея и его время, о котором он сам говорил: «Жить стало лучше, жить стало веселей»?
    Теперь в России наступила жизнь, о которой Михаил Швидкой постоянно говорит: «Жизнь прекрасна и удивительна». Это притом, что Ходорковский с Лебедевым гниют в тюрьме, а команда «неумех» разворовывает страну.

    Но вернемся в хрущевское время. Каким же оно было, если выйти за рамки субъективных оценок. Это было время обманутых надежд. Ровно через 30 лет оно повторилось. Поэтому наше поколение – дважды обманутое – ввергнуто в апатию, а следующее за нами поколение пребывает в заблуждении, что можно вести частную жизнь, совершенно не участвуя в общественной, считая людей, которые ходят на выборы и, тем более, на митинги, выжившими из ума фанатами.
    Простите, что не удалось короче.
    С уважением,
    Марк Аврутин.

  • Гость - 'Гость'

    Пост-скориптум к написанному выше:простите за ошибки, я перечитала написанное ...после отправки.Больше не буду! Ира

  • Гость - 'Гость'

    Вот ведь как волнуюсь - даже начать не могу...Спасибо, друзья-островитяне, за внимание, за каждый ваш отклик.Я уже сообщила наши координаты Алику Борину и он обещал тут же пеоедать все Жене Зверевой.Ведь Изольд умер совсем молодым, не дождавшись почти ни одной статьи о его работе.Вот почему я с радостью процитировала Сарнова -те книги, о которых пишете Вы, Марк Аврутин, мне тоже не по душе.Но вот об Изольде он сказал верно, убедительно.Так что пусть уж - из уважения к его возрасту - останется он мэтром...А вот что до критики ШЕСТИДЕСЯТЫХ, то тут я полностью согласна с Ириной Коровкиной - легендарное это было время, высокое, духовное.И не по холуям его мерить следует, а по тем, кого мы читали взахлеб, кому верили и - сострадали.Недавно вышел последний труд Аксенова - ТАИНСТВЕННАЯ СТРАСТЬ, в подзаголовке сказано: \"Роман о шестидесятниках\".Жажду творчествча, которую невозможно убить никаким режимам, и называет Таинственной страстью Василий Аксенов.Она-то и была сутью СЛАВНЫХ ШЕСТИДЕСЯТЫХ, поверьте мне, старой черепахе Тортилле...Ариша, спасибо - и тоже с обожанием. Всем-все - спасибо за долбрые слова об Изольде, его ениги есть, наверное, в библиотеках, прочтите - не пожалеете Ваша Ира

  • Уважаемый Марк,
    Прочел Ваш комментарий по поводу 60-х.
    Все относительно, в т.ч. и понятие \"светлая эпоха\". Не с эпохой же Лоренцо де Медичи Великолепного Хрущева сравнивать. А с его предшественником. Да и то, что Хрущев наорал на Вознесенского,например, так это не самый большой его грех на должности 1-го секретаря. Был еще и Новочеркасск, например, как Вы помните.
    А наорал, так это обычное человеческое бескультурье. После этого и Вознесенский (да и большинство других) остался жив-здоров, продолжал печататься (согласен, реже, чем бы хотелось ему и его поклонникам), и даже был \"выездным\". Вот Сталин бы орать не стал , чирк красным карандашиком...
    А 60-е, это в первую очередь, время надежд. А то, что многие оказались иллюзиями, c\'est la vie.
    С ув. Борис

  • Ах, дорогая Ирина, как хорошо, что на свете есть такие замечательные люди, как Вы. Ваши очерки о забытых временах, о великих людях, с которыми сводила Вас счастливая судьба, всё это хранит Ваша память, как золотой запас. И сейчас, вы достаёте из этого запас жизненные судьбы великих людей, одним из которых и является Илья(Изольд) Зверев. Спасибо, Ирина, за память и интересный очерк.
    С обожанием - Ариша.

  • Гость - 'Гость'

    Александр Бизяк в своем комментерии упомянул имя бывшего бакинца, а затем режиссера лучшего ленинградского театра, Георгия Товстоногова, сказав, что вы были с ним знакомы.
    Мне в ссвое время пришлось довольно тесно столкнуться и с ним, и с его соратником режиссером Марком Рехельсом.
    Он остался для меня загадкой.
    Можете ли что-либо рассказать об этом талантливом человеке?
    Иегуда

  • Уважаемая Ирина Бабич! Сколько я помню - Вы всегда были в эпицентре событий, Ваши интереснейшие статьи о людях, о событиях, о времени регулярно появлялись в печати, Вас знали и читали все. Сегодняшняя статья \"Ни словом, ни голосом, ни взором\" - из того же ряда - умная, насыщенная фактами, умело, интересно написанная прекрасным языком.
    Ваша статья посвящена талантливому человеку Илье Звереву, только начавшему свой мощный взлет в 60-е годы, но рано ушедшему от нас. И Вы, Ирина, через пропасть времени помните о нем, чтите его, пишете об этом замечательном человеке, чтобы в памяти людей сохранились его борьба, дела, имя.
    Спасибо Вам, Ирина Бабич!

  • Всего вероятнее, это счастье, что на Острове оказались авторы, знающие подробности жизни и творчества многих достойных людей той эпохи.
    Я не сторонник повторять слова, которые были перед глазами, но в этот раз повторю:
    \" - Напечатать можно, лишь написав то, что требуется сегодня редакциям, а не то, о чем ты на самом деле думаешь, - сказал, как отрезал, Алик.
    - Тебя могут не напечатать десять раз, сто раз! Но если ты не истребишь в себе внутреннего цензора, то пропадешь. Поверь моему опыту, - ответил ему Изольд.

  • Вот так, можно жить и не знать, что неподалёку находится интересный человек, которому есть, что рассказать. Спасибо за чудесный очерк.
    Анатолий Зусман (Тверия)

  • Гость - 'Гость'

    Мне очерк был интересен, за что автору спасибо...

  • Гость - 'Гость'

    Илья (Изольд) Зверев был моим одним из любимейших писателей. И остается до сих пор.
    Спасибо, ИРОЧКА, что вспомнили его, и так, как это умеет только БАБИЧ, рассказали о его ярком творчестве и жизни.
    Конечно, прав был Наум Коржавин: \"Никто не написал ТАК о годах сталинского произвола, как Зверев».

    Я вам завидую белой завистью, дорогая Ирочка, что Вы знали его лично и дружили с ним.
    И еще я понял, что такие люди, как Илья Зверев, Наум Коржавин, Виктор Некрасов, Георгий Товстоногов, Николай Дубов, Александр Борин, Татьяна Тэсс (не буду продолжать перечисление имен), с кем Вы и Ваш замечательнгый супруг Даниил Брандус были в близкой дружбе - это не случайно. Только крупные личности тянутся друг к другу.
    Какая Вы счастливая, наша дорогая Ирочка!
    Дай Вам и Данечке крепкого здоровья.
    Такие,как вы, украшают жизнь.
    Творите, вспоминайте и пишите - Вам так много еще нужно рассказать нам!
    Обнимаю,
    АЛИК

    К сказанному полностью присоединяюсь.
    ЛЮДА

  • Спасибо уважаемой Ирине Бабич, восстанавливающей забытые, не знакомые или мало знакомые имена, например как Изольд Зверев, живший и работавший в моём Донецке, но о котором, к своему стыду, я узнал только сейчас. И ещё не могу не отметить с благодарностью дополнение уважаемого Марка Аврутина о весьма существенных недочётах в книге Бенедикта Сарнова...
    СТ

  • Гость - 'Гость'

    Я тоже, вслед за Ириной К., готов повторить: \"Спасибо за интересный очерк о замечательном писателе...\", которого я, к сожалению, не помню, хотя был в те времена молодым, но уже не совсем юным.
    Возможно, на этом следовало бы и закончить. Но мне почему-то захотелось сказать несколько слов и о комменте уважаемой Ирины К., и о некоторых фразах в очерке многоуважаемой Ирины Б.
    Ирина К. назвала то время \"одной из немногих светлых страниц советской истории\". Это о времени, в которое затравили до смерти Пастернака? Это о том времени, когда раб, холуй по природе Н. Хрущев орал на молодых, талантливых, поверивших в его «оттепель», решивших поднять свободно голову? Нет, уважаемая Ирина, не могу согласиться.
    А вот в самом очерке глаз зацепился за фразу: «…написал мэтр литературоведения Бенедикт Сарнов…». Конечно, о таком слышал, но до недавних пор не читал. А вот совсем недавно престарелый мэтр издал огромнейших размеров книгу в нескольких томах «Сталин и писатели». Одна из глав, размером с отдельную книгу, посвящена Пастернаку. Там, в частности, приводятся 12 версий злополучного телефонного разговора вождя с Пастернаком о Мандельштаме в пересказе разных лиц с данными ими оценками. Казалось бы, поскольку речь шла о Мандельштаме, так важнее других оценка самого Мандельштама, существующая в пересказе Н.Я.Мандельштам. А вот её-то мэтр и не привел, после чего стал для меня уже не столь уважаемым.
    И ещё обратил внимание на фразу: «…ему предстояло повторить путь Бродского, Коржавина, Галича...». А мне вспомнился путь Платонова, книги которого появились через 50 лет после их написания, и настолько же, по словам И.Бродского, было задержано психологическое развитие советского народа.
    С уважением и благодарностью,
    Марк Аврутин.

  • Спасибо за интересный очерк о замечательном писателе и легендарном времени: шестидесятых годах, одной из немногих светлых страниц советской истории. Все больше и больше людей, которые не жили в то время, а если и жили, то мало что понимали в силу юного возраста.
    В их памяти тоже должны остаться ШЕСТИДЕСЯТЫЕ, как часть нашей культуры.
    Особенно это важно сегодня, когда вместо цензуры искусство давит масс-культура и шоу-бизнес, а таких чистых и светлых журналистов и писателей как Илья Зверев, как и тогда единицы.
    Светлая память Илье Звереву.
    Спасибо за очерк.

Последние поступления

Кто сейчас на сайте?

Посетители

  • Пользователей на сайте: 0
  • Пользователей не на сайте: 2,298
  • Гостей: 388