Нисина Ляля


Слесарь шестого разряда, Уланов Илья Вакулович, сидел на супружеской кровати и считал деньги. Вроде бы набиралось. Пачка была внушительная, из одних сиреневых двадцатипяток, и сумма была очень даже круглая. Три бумажки лежали отдельно – перебор. На них предстояло купить коляску и отпраздновать появление наследника. Илья Вакулович вздохнул и начал считать снова. Круглая сумма была взяткой.

 Илья Вакулович Уланов родился в сорок третьем году в семье медсестры Кати Меняевой и младшего лейтенанта Вакулы Уланова. Собственно, семьи как таковой, они создать не успели, но в наличии был приказ по батальону за номером 317 гласивший, что младшего лейтенанта Уланова В.С. и младшего сержанта Меняеву Е.К. следует считать мужем и женой. Другим приказом Меняеву Е.К. увольняли в запас в связи с семимесячной беременностью. Пятью днями позже, Катя  Меняева, в гимнастерке без ремня и со скаткой через плечо, волоча за собой доверху набитый неподъемный вещмешок, тяжело спрыгнула с подножки вагона на станции Коблино

В Коблино проживала Марина Васильевна Уланова, бабушка Вакулы, Коленьки, как называла она будущего папашу. Через три недели после приезда, бабушка Марина отвела Катю в местную больничку рожать. А еще через неделю Катю, умершую от сепсиса, хоронили на старом кладбище над речкой и такие же древние как бабка Уланова старухи тянули «ве-ечная па-амять...». 

Через месяц прабабушке разрешили забрать мальчика из больницы.

«Гляди-кось, живой малец, - говорила нянька, помогая заворачивать ребенка в аккуратно подрубленную половинку старой простыни с вышитым вензелем, - а доктор говорил, что не вытянет. За здравие-то свечку ставила?»

«Ставила! - отозвалась старуха Уланова, - И за здравие младенчика, и за упокой рабы божьей Катерины. Весь приход молился, батюшка каждый вечер просил за младенчика. Братьев у меня двое было, и у мужа покойного трое. И все сгинули. А Коленька вот сына родил – знак божий!»

Младенчика крестили Ильей, и стал он расти в старом деревянном доме со скрипучим полом, принадлежавшем когда-то Глаше, няньке его прабабушки Марины. Нянька приютила Марину и шестилетнего Коленьку весной двадцать восьмого года. Дочка Марины, Лидия и зять, красный комиссар Степан Вакулович Чобот, были арестованы и среди ночи отправлены в Бутырки. На этот случай Степан давно имел с тещей договоренность, чтоб наутро их с Вакулой «в дому духу не было». Вот наутро после ночного обыска бабка и комиссарский сын и исчезли.

Старая тетка Анюта носила в Бутырку передачи. Ей же, как единственной родственнице, выдали справку, что Чобот Лидия Ильинична умерла от сердечной недостаточности во время следствия, а Чобот Степан Вакулович осужден за контрреволюционную деятельность на десять лет без права переписки.

В школу Коленька пошел в Коблино. Бабушка принесла Свидетельство о Крещении Вакулы Уланова, выданное коблинским батюшкой, которое и приняли вместо метрики. Вакула Уланов стал учеником, потом октябренком, а потом и пионером. Вместе с бабушкой Мариной похоронили они няню Глашу, оставившую им домик с садом.

Весной сорок первого Коленька закончил десятилетку и собирался в университет. Но жизнь распорядилась по-своему – началась война.

Коленьке принесли повестку.

В последнюю ночь проговорили они до рассвета. Бабушка Марина рассказывала о своей жизни в доме отца-адмирала, о коротком счастье с мичманом Улановым, о дядьях Коленькиных, геройски погибших в японскую кампанию. Узнал Коленька, что назван в честь типографского наборщика Вакулы Чобота, убитого на баррикадах Замоскворечья  во время восстания пятого года. Услышал он историю «беспутной Лидки», которая влюбилась в своего Степана и убежала из дому невенчанная, а вернулась, в конце концов, холодной зимой, одетая как нищенка, и с дитем на руках. А Степан-то не забыл ее, через два года нашел в Москве по старому адресу.

«И не таким уж плохим он, Степан, оказался! - рассказывала бабушка Марина. - К Лидке добрый был, тебя, малыша любил, нас вот с тобой уберег. А только... заразой этой ульяновской был да мозга костей пропитан! Простой, хороший человек, а забрал себе в голову этих утопических идей. Все говорил, что дворянство надо ликвидировать как класс. Сколько народу эти комиссары положили! А сколько еще погибнет, пока Россия от них освободится...»

«Коленька, сыночек, - молила она, прощаясь, - ты только себя сбереги. Ты последний из Улановых, на тебя вся надежда. Погибнешь – и весь род наш с тобой. Только и остались ты да я, да тетка Анюта в Москве. Сохрани себя!»

 Сохранить себя Вакуле Уланову не довелось. Он подорвался на мине на подступах к Кенигсбергу. Последняя его фотография пришла с посылкой за день перед похоронкой. В посылке той был кусковой сахар, две пары новых фланелевых портянок, теплый свитер из американской помощи, тушенки четыре банки и большая коробка яичного порошка.

«Бабушка, родная, - писал Коленька, - береги кровиночку нашу. Живи хоть через силу, а дождись меня!»

Из присланных продуктов сделали Коленьке поминки. Батюшка сослужил «по убиенному воину» и остались младенчик Илька с бабушкой Мариной, малые осколки когда-то большого рода Улановых. Свитер американский бабушка распустила на нитки и вязала маленькие свитерочки, рукавички да шапочки с шарфиками из американских ниток чуть не десять лет. Через силу и с помощью таких же древних старух, подружек своих, протянула бабушка Марина до Илькиного десятилетия. Она и буквы Ильке показала, и писать выучила – все учителя восхищались красивым почерком. И жить завещала достойно.

После смерти бабушки взять мальчика было некому – родных никого, а подруги сами на ладан дышат.

Пришлось Илье Вакуловичу Уланову привыкать к другой жизни. Повезло ему, что интернат был в самом Коблино, так что не растерял он друзей,  в школу ходил ту же самую, и бабкины подружки, пока живы были, навещали. Раза четыре в год забирал его погостить батюшка, и он наедался вдоволь пирожков, и ходили они вместе на кладбище навещать бабушку Марину.

Илья закончил семилетку. Нужно было решать между заводским училищем и техникумом. Он пробовал поступать в техникум, экзамены сдал хорошо, но... В комсомол он не вступал. А вот в церковь ходил на все праздники. Его бабушка Марина приучила жить с Б-гом в душе - так он и жил. В общем, с техникумом не получилось и пришлось идти в фабрично-заводское. Закончил училище, работал, опять поселился в бабушкином доме. В свободное время как следует подновил старый дом.

В положенный срок  призвали Уланова, Илью Вакуловича, в армию. На втором году службы проявил себя во время маневров - рекомендовали в техническое училище, но опять не получилось из-за отказа вступить в комсомол. Так вот и остался Илья Вакулович Уланов, последний потомок славного офицерского рода, без образования.

 

После армии перебрался Илья в Москву, устроился на работу по лимиту. Жизнь в общежитии далась ему тяжелее чем в детдоме. Спасали книги. Читал Илья много, можно сказать настоящее образование получил в читалке. Лет через семь дали ему комнату в коммуналке, и стал думать он о дальнейшем устройстве жизни. Время пришло создавать семью и рожать детей.

Главным авторитетом в женском вопросе стала для Ильи Елена Захаровна, соседка по коммуналке. Она и составила список невест, и в гости к себе звала их по-очереди, чтобы с соседом познакомить будто бы ненароком. Сидели на кухне, пили чай, Захаровна вела беседу, расспрашивала о здоровье, работе, жилплощади, а Уланов приглядывался к потенциальной невесте. Он уж было совсем решился пригласить на гуляние в парк Наташку Игнатьеву, завсекцией из продмага.

Илья зашел после работы в продмаг и полчаса разговаривал с ней, стоя у служебного входа, пытаясь, между прочим, вставить про парк. Наташа  многозначительно вздыхала и хлопала накладными ресницами.

«А что Вы, Наташа, сейчас читаете?» - наивно спросил Илья, пытаясь поддержать разговор.

«Я, чай уже лет восемь как в школу ходить перестала! – расхохоталась Наташка. – Чего же мне читать-то!»

«Не судьба!» - вздохнул Уланов, но особого сожаления не почувствовал.

 В выходные к Захаровне приехала из деревни племянница Анечка, Анна Ивановна. Анечка уже три года как вернулась в родные места учительницей, и навещала к тетю каждые школьные каникулы. В поселок возвращалась груженная новыми книгами и, конечно, колбасой, которую в их краях видели только по революционным  праздникам.

Илья Вакулович повстречался с Анечкой на общей кухне, и вопрос о его браке был решен. Его не остановила ни разница в возрасте, ни прозрачная ее ангельская красота, хоть до знакомства с Анечкой боялся и избегал он красивых женщин. Анечка пленила его враз и наповал. У нее был цвет лица мейсоновской фарфоровой чашки – единственной вещи, оставшейся у бабушки Марины от прежней жизни. Чашку эту она когда-то подарила своей няне Глаше, и сколько Илья себя помнил, стояла эта мейсоновская чашка на полочке под лампадкой и светилась волшебным светом в темноте. Ребенком, засыпая, Илья всегда смотрел на эту чашку, представляя, что когда-нибудь приедет его мама и будет пить из нее чай.

Уже через полчаса Уланов по крупному советовался с Захаровной. Та отнеслась к идее благосклонно, но принуждать Анечку не хотела.

«Ты, Илья, для нее староват. Анька сирота, кроме меня родни никого. Не сживется с тобой – мне греха не отмолить!» - говорила Захаровна.

Уланов решил идти напролом и в тот же вечер подкараулил Анечку у дверей в ванную. Выслушала она его предложение, стоя с полотенцем на голове в темном коридоре.

«Илья Вакулович, а пойдемте на кухню, - предложила она, - чаю попьем. У нас бублики есть».

Так на кухне за чаем с бубликами решилась их судьба.

«Вы человек положительный, надежный, тетя говорит – непьющий. И добрый, по всему видать, и хозяйственный – ванную в порядок привели, починили, покрасили. Я бы пошла за Вас, - говорила Анечка, - но я хочу, чтобы Вы знали, что я Вас не люблю. Я долго к людям привыкаю. Я буду стараться Вас полюбить, но обещать ничего не могу».

 «Анечка, - вздыхал Илья Вакулович, - да я понимаю, я тоже буду стараться. Давайте поженимся, я пылинке не дам упасть! Я...»

Поженились они через месяц. С жильем вообще хорошо устроилось: Захаровна решила перебраться в деревню, в пустующий родовой дом, и две ее комнаты и огромная коммунальная кухня достались молодой семье. Неожиданно Илья Вакулович оказался хозяином большой трехкомнатной квартире в центре и молодой красавицы-жены. С Анечкой он был очень нежен, терпелив. Почти две недели их отношения ограничивались редкими поцелуями, пока Анечка как-то вечером его пожалела и за руку привела в супружескую спальню.

На другой день Илья Вакулович после работы зашел в угловой универмаг и долго толкался у разных прилавков. Ему хотелось подарить Анечке что-нибудь особенное. В универмаге стояла огромная очередь за швейными машинками.

«Уланов, купи жене «Зингера!» - позвала его Карима, ЖЭКовская паспортистка, - полезнее вещи не бывает!»

Илья быстренько просчитал длину очереди, поднялся на второй этаж справиться о количестве машинок. Понял – не хватит. Обошел универмаг и у задних дверей дал на поллитру грузчикам. Через десять минут он стал обладателем «Зингера».

«А еще один Зингер не получится? - спросил он. – Десять сверху дам!» Вторую машинку получила Карима Тобеева, которой Уланов отводил очень важную роль в дальнейшем своем жизнеустройстве.

Уланов притащил «Зингер» Анечке, и был вознагражден поцелуем и искренним восторгом, какой он догадливый и добычливый. Он в субботу еще и торт приволок. С кремом и цукатами. И кормил Анечку вечером с ложечки сладкими кремовыми цветами. А Анечка смотрела на него своими прозрачными глазами и ему казалось, что она его почти любит.

Через полгода Анечка забеременела. У нее был тяжелейший токсикоз, она потеряла больше десяти килограмм, исхудала, стала совсем маленькой – под одеялом не видно. Илья Вакулович поражался ее умению переносить все мучения с улыбкой. Он по совету Захаровны приносил ей в постель чай с сухариками. Часто этот утренний чай и был Анечкиной единственной пищей. Участковая врачиха только отшучивалась: «Не паникуйте, Уланов, у всех беременных токсикоз. Почему вашему потомству должно быть особое внимание?»

В женской консультации от него вообще отмахивались: «Идите, Уланов, не мешайте. Токсикоз пройдет. У всех проходит и у вашей пройдет».

«Не ест? Потом за двоих есть будет! Спросите у нее, чего бы ей хотелось. На рынок сходите. Мы здесь не волшебники!»

Илья Вакулович бежал из консультации на рынок. Консультировался с тетками в клеенчатых фартуках, продававшими соленья. Покупал искрящиеся на морозе моченые яблоки, кислую капусту, от запаха которой ему до смерти хотелось выпить,  маринованные огурцы,  соленую черемшу, сушеную рыбу, чернослив, мед. Анечкина беременность перевалила на третий месяц, когда Уланов однажды утром проснулся и не обнаружил жены в спальне. Он как был в трусах, поспешил на кухню. Анечка сидела на подоконнике и поедала бутерброд с колбасой, закусывая моченым яблоком. На столе стояла тарелка из-под молочного киселя, которым Илья Вакулович пытался накормить Анечку вчера вечером.

«Я разбудила тебя? – спросила Анечка. – Прости, пожалуйста, но мне так захотелось есть!»

«Я уже третий бутерброд ем и все голодная» – оправдывалась она.

Оставшиеся месяцы Анечка проходила легко, бегала, словно летала по воздуху. Лицо ее опять округлилось, вернулся цвет кремового фарфора, она стала более чем всегда похожа на ангела, и восхищению Ильи Вакуловича не было предела. Соседки поздравляли его, и все сходились во мнениях, что у Анечки обязательно будет мальчик. «Зингер» теперь стучал до позднего вечера - Анечка шила ребенку приданое. Илья надевал на пальцы маленькую рубашечку и пробовал представить каким же должен быть ребенок, чтобы в эту рубашечку поместиться. Получалось, что размером с котенка. И маленький этот человечек, которого они с Анечкой так ждали, которому уже имя придумали, был центром давно задуманного Ильей плана.

План был прост и беспроигрышен.

Прожив сорок лет в атмосфере советского угара, нормальный человек не мог остаться равнодушным к имени Ленина. Любой советских гражданин, еще сидя на горшке, заучил, что великий «Ленин жил, жив и будет жить». Всякий детсадовец мог рассказать, что Володя Ульянов учился на одни пятерки и окончил гимназию с золотой медалью. Каждый первоклашка знал, что с Володи Ульянова все должны брать пример. Каждая вторая песня воспевала Ульянова Володю, а каждая первая – великого Ленина.

Планом своим поделился Илья с паспортисткой ЖЭКа Тобеевой. Та сначала испугалась, но через пару дней с идеей освоилась и состоялся между ними доверительный разговор.

«Я, Уланов, рискую должностью, - говорила Тобеева, - а тебе в любой момент можно отработать назад, мол, ничего не знаю, ее ошибка. Я рискую. А за риск, ты понимаешь, полагается».

Торговались они недолго, сошлись на сумме, которую Карима назвала «разумной». По плану Ильи Вакуловича предстояло его наследнику превратиться из Уланова в Ульянова.  И тогда...!

«Господи, подсказал бы кто, правильно ли я делаю, хорошо ли будет ему, сыночку!» - мучился Илья.

«Вот приходит он в детсад Ульяновым Володечкой – обижать такого боязно. Или, скажем, в школу – ну как ты Володе Ульянову  двойку поставишь? Образование получит, на хорошую должность устроиться. И пойдет! Владимир Ильич Ульянов – не кто нибудь...» - мечтал он.

Илья Вакулович подобрал равноценный обмен: квартира на севере Москвы, метро на углу, а кухня еще и побольше размером. Но главное, что их с Анечкой там никто не знает. Уехали Улановы, а приехали Ульяновы. Ошибка вышла, а исправлять не стали, и все пойдет по плану.

«Уж Володю Ульянова в техникум примут! Да что в техникум, в Московский Университет! – размечтался Илья Вакулович. – Уж ему-то в этой стране все дороги открыты!»

Уж и деньги были сосчитаны, перевязаны веревочкой, газетой обернуты – ждали своего часа. И обсудили они с Тобеевой последние детали. И коляски Анечка присмотрела – голубую и красную. Покупать не велела – плохая примета. А соседи все судачили про ее живот.

«Ребенок лежит высоко, говорю вам, - девочка!» - доказывала соседка со второго этажа.

«Не слушай ее, Уланов, у Анечки живот редькой – точно мальчик будет!» - доказывала управдомша.

«Мальчик, конечно же, мальчик, - кричала с балкона другая соседка, - такие мужики как Уланов девочек не родят. У меня муж таким же гренадером был – я четыре сына за семь лет родила!»

Схватки у Анечки начались на рассвете. Проливной дождь барабанил по окнам. Анечка, держась за подоконник, считала минуты между схваткам и глядела в серое небо.

«Видишь как свезло тебе, - приговаривала Захаровна, приехавшая три дня назад «на роды», - дождь всю землю умоет, грехи наши смоет и ребеночек на чистое народится! Свезло тебе, Аннушка, родишь легко!»

Уланов метался между квартирой и двором – неотложка, вызванная еще полчаса назад, все не ехала. Наконец, белая машина задом сдала к подъезду и Уланов на руках снес Анечку вниз. Погрузились – поехали. В приемном покое Илье Вакуловичу отдали Анечкино пальто, платок и ботики на меху и велели уходить.

«А когда? - спросил он.- В смысле, когда же он родится?»

«К вечеру приходите! - рассмеялась акушерка. - Ну что Вам, папаша, тут маяться? Первые роды – сутки. К вечеру, может быть, что-то будет известно».

Илья Вакулович свернул пальто и ботики в сетку-авоську и медленно пошел по улице. Он сам не мог объяснить, что привело его в красную церковь на Арбате. Внутри было тихо. Илья перекинул сетку в левую руку и купил у старушки две свечи. Поставил две свечи – Анечкину и свою - у Ахтырской Божьей Матери, покровительницы рода Улановых. Прочитал молитву за здравие роженицы рабы божьей Анны. Долго просил прощения за задуманный подлог.

«Не для себя иду на это, Господи, - тихонько шептал Илья, - для сына стараюсь. Не выживет он в этой стране, затопчут, как вот меня, образования не дадут!»

Он вышел из церкви: дождь все сеял на мокрую землю, небо совсем заволокло тучами. Сердце у Ильи Вакуловича громко стучало, казалось, проходящие мимо люди должны слышать этот стук. Он вернулся в сырую тишину церквушки.

«Помоги, Господи, научи, подай знак, прости грехи мои! - молил он. – Не для себя, для сына стараюсь!»

Уланов вышел из церкви и, не обращая внимания на дождь, поспешил обратно в роддом.

Анечка родила в полдень. Нянька, что вышла в приемную, рассказывала потом, что спал папаша на стуле как младенец, и, услышав, что родилась девочка, поцеловал няньке руку и произнес непонятное: «Вот он, знак-то!»

Девочку крестили в Коблино Мариной Ильиничной Улановой. Крестили сразу после венчания родителей. На вопрос батюшки: «Чего ж вы, чада мои, раньше не венчались?» Анечка честно ответила, что суженого своего еще не любила, а, значит, обещаться навсегда не могла.

 «Не смог я, Карима! - объяснял потом Уланов Тобеевой. - Род у нас старинный, дворянский. Надо род продолжить. Что ж детям моим до смерти Ульяновыми притворяться? Не нужны нам в роду Ульяновы!»

«И бабушка Марина мне не простила бы...» - добавил он и поспешил домой, где ждали его любимые люди – Аннушка и Маринка Улановы.

 


Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Гость - 'Гость'

    Я пробовал, у меня не получилось. Спасимбо Ляле, очень хорошо написано.
    Виктор

  • Гость - 'Гость'

    Мне рассказ понравился. Церковь эту я помню и универмаг старый, двухэтажный и очереди. Мне не показалось, что действующих лиц много, и идею рассказа я почувствовал. Илья выбирал между совестью и лучшей жизнью. Выбор сделан, и Б-г вознаградил его, послав любимых людей - жену и дочку.
    Жаль, что некоторые критики переводят дискуссию с произведения на мусор и сознательно пытаются дискредитировать автора. Попробуйте написать сами что-нибудь подобное, я почитаю с удовольствием.
    Еще раз спасибо Ляле.
    Ревунов И.В.

  • Извините, я в своем ответе неточно указала название церкви. Называются эти постройки (из красного кирпича) Подворье Иерусалимского Патриарха (посольство?) и в ХХ веке эта церковь не закрывалась. Сама церковь называется Храм Воскресения Словущего на Арбате, а вот официальный адрес - Филипповский переулок. С Арбата церковь видна. Адрес в интернете http://www.podvorie.orthodoxy.ru/

    О смене фамилии. Понимаю, что Вам, человеку уважающему закон, с трудом верится в такие аферы. Во все советские времена, у преступников всех мастей были поддельные документы, купленные с помощью таких тобеевых. Для Ильи репрессии - это уже история. На дворе конец 60-х. Он приходит к отказу от аферы сам. Я старалась показать его сомнения и поиски знака божьего, чтобы НЕ делать этого.
    Вот Вам байка из жизни. Друг моего брата, москвич, геолог, Виля (не знаю полного имени) Ионзон (мы дразнили его Джонсон), с очень характерной семитской внешностью, во время обмена паспортов был в экспедиции в Сибири. Оттуда привез он паспорт на имя Васи Иванова со своей фотографией. Купил, по его словам, за ящик водки. Свой старый паспорт благополучно в Москве обменял. Я была в Москве на Пейсах 1979 года. В Щелково мы взяли такси и поехали в синагогу. Уже в центре Виля сказал таксисту, что мы едем в синагогу и будем ЭТИМ морду бить. При этом он вынул паспорт и показывал его таксисту со словами: \"Я - Вася Иванов, и у нас свой праздник!\" Высадив нас, таксист сказал: \"Ребята, я с вас денег не возьму. Вы на святое дело идете, я хоть так поучаствую!\"
    О взятке
    Оставляю на воображение читателя. Илья высококвалифицированный рабочий, лет восемь работал, не пил, не курил, может быть, бабушкин дом сдавал, может что еще.
    О квартире
    Может та же Тобеева и приглядела, чтобы никто не задокументировал отсутствие пенсионерки. Даже за теми, кто в тюрьме сидел, сохраняли жилплощадь. Да и дом, может быть был не такой уж хороший. Это сейчас ценится место, где строят наново, а в те годы только и могли подселить кого-то. И потом, они не жили на Арбате! В центре - да, но в центре есть та-акие трущобы - бр-р-р.

  • Дорогая Ляля,
    Насчет церкви. Во -первых, я не сказал, что ее там не было, я сказал -\"не припомню\". Но посудите сами, какая действующая церковь в 10 мин. ходьбы от Кремля? С колоколами и крестным ходом? В 60-е годы?
    А главное - это лишняя деталь.
    Например : \"Венчались в маленькой церкви на окраине Москвы (в Подмосковье)\" и нет ненужных вопросов. Вы ведь не пишете путеводитель по памятникам архитектуры и культовым сооружениям, а хотели показать, что Ваши герои сохранили традиционные ценности.


    Насчет квартиры. Понятно, что Вы сочувствуюте Вашим милым персонажам и захотели улучшить им жилищные условия. Разделяю Ваше желание. Но подобная самодеятельность может и могла где-нибудь пройти, но маловероятно, чтобы на Арбате. В 60-е годы этот жил.фонд оценила номенклатура. Аппарат (партийный, ГБ и т.д.) рос, отстрел не производился, а достойное элитное жилье, как при Сталине, не строилось. А то, что строилось, в подметки не годилось старо-арбатскому, с потолками 4 метра и метровой, на века, кирпичной кладкой. Так что эту бабушку выписали бы как миленькую, (спустя столько-то месяцев, по закону), а молодоженам дали бы малогабаритку в Черемушках. Ну а в трехкомнатную квартиру, отремонтированную Спец-Строй-Ремонтом, въехал бы достойный человек с красной партийной книжкой.

    Про смену фамилии. Это, пожалуй, самая тут интересная и центральная идея. Не представляю, чтобы потомок выживших в Холокосте мог бы хотеть назвать сына Адольфом Шикльгрубером.

    Здесь Вы хорошо показали уровень промывки мозгов. Но, как реальный проект, даже за взятку, это нереально.Одной метрикой не обойдешся. А домовая книга, другие анкеты? Смена фамилии была четко прописана в законе
    И откуда такие деньги? Максимальная взятка, на которую потянул бы Илья, это пресловутая пол-литра в универмаге.
    Думая (опять же это мое ИМХО), что это идея должна была остаться аферистической мечтой, от которой сам бы Илья бы отказался, как из-за несбыточности, а главное, что не стыдно было перед памятью бабушки Марины.
    С уважением, Борис

  • Гость - 'Гость'

    Пока что в процессе чтения (мне это дается с трудом пока что)...
    Интересно изложено и занимательно.
    Иегуда

  • и поговорим о рассказе. Тем более, что В.Демидов уже все критические замечания по этому рассказу высказал. Дорогие дамы,Марк, Борис, Ефим, Михаил, Петр,гости и островитяне, давайте дадим ВД выходной день и серьезно поговорим о рассказе.
    Пока только Фаина и Борис дали мне пищу для размышлений, а ведь, наверное, есть еще неточности и замечания по тексту.
    И вопрос об арбатской церкви еще не закрыт. Кстати, в ней хранится икона Ахтырской Богоматери, может быть кто-то вспомнит.

  • Господа и гости безымянные,
    зачем с утра напряженную обстановку на острове делаете!??
    Съешьте булочку и успокойтесь.
    Не хотите Демидова на острове, так и скажите. Уберите его страничку и всё - тишина. Но такое чувство, что если он уйдёт, то вы сами же его и позовёте. Он же свою струю привносит.
    Зачем весь этот сыр-бор?
    Нас читают во многих странах и, наверное, думают, что у нас на острове дурдом какой-то. Одна Палата № 6.

    Я не на стороне Демидова, хотя во многом с ним согласен (это касается литературы и его критики). Но я и не на стороне тех, кто устраивает охоту за живыми людьми. Или травлю в совковом стиле как было при культе и при Хруще продолжилось.
    Такое уже было.

    Генерал.

  • Все замечания по рассказу давайте сюда! Что можно - исправим, что нельзя - уберем, и спасибо скажем.

  • Кто бы знал, что можно так легко избавиться от мусора! Буду, буду нажимать на Демидова по утрам и вечерам!

  • Господа!
    Жаль, что Лялин рассказ послужил метом разборки с г.Демидовым. Перечитал я всё. После того, как почистили его комменты и убрали оскорбления, многие его замечания кажутся небезосновательными. Но какой тон он выбрал, это нарочно не придумаешь! За такое у нас в Палате №6 пациенты сразу устроили бы ему \"тёмную\" и были бы правы.
    Ляля, я одного не пойму, почему Вы сами не снимаете те комменты, где ВД сознательно хамит?
    Только это его и научит. Нажимайте на зелёную галочку, выйдет красный крестик, и коммент уйдёт для читателей.
    Я лично на своей странице так и поступал с хамами, чтобы не разводить пустопорожних дискуссий. Всем к тому же неприятным, кроме самих самовлюбленных наглецов. для них -хамов, любой ответ - это только повод ещё раз нахамить.
    Др.Ефим, Зав.Палатой № 6

  • Милая Ляля, я не пропускаю ни одного Вашего рассказа, будь то странницы воспоминаний из Вашей личной жизни или интересные житейские истории, с которыми Вам, как автору, пришлось столкнуться. Откровенно говоря, я немного заблудилась в многочисленных именах и фамилиях. Но, главную суть рассказа - сохранение родовой фамилии Улановых, я уловила сразу... Жаль только, что Илья напрасно съехал со своей квартиры из центра города в менее престижный район. Желаю Вам, Лялечка, творческих успехов, и прдолжать радовать нас своими грамотными интересными работами.
    В двух предложениях есть маленькие ошибки, но они даже и не заметны, на общем фоне добротного рассказа.
    С любовью - Ариша.

  • В. Демидов сознательно акцентировал внимание на большой и маленькой букве, хотя суть вопроса в том, что он обращается ко мне по фамилии, (типа эй, Нисина!) что я дважды просила его не делать. Кроме того, в своих комментариях, обсуждая меня, а не мои произведения, он употреблял оскорбительные эпитеты. К тому же, он пробовал приписать авторство рассказа другому писателю, уж не знаю, по каким канонам.
    Насчет церкви на Арбате, мне кажется, Вы не правы. Церковь действовала. Назывались эти постройки из красного кирпича Христианское Подворье и церковь была внутри двора. Я, правда не в 60-е, отвозила туда письмо и деньги, - все работало. Может быть относилось к другой улице, но ворота на Калининском были. Москвичи, кто ходил в церковь, вспоминайте!
    Насчет квартиры. Разве тем, кто уезжал по распределению после института, прописка не сохранялась? Аня вернулась в Москву и прописалась обратно с теткой. Тетка, вернувшись в деревню, могла и не выписываться, пенсионерка.
    Взятка из солидной пачки двадцатипятирублевок могла купить машину. Думаю, что ради такой суммы, рискнуть должностью можно. Тем более, что Карима всегда могла отговориться сложностями орфографии. Кстати, отправной точкой к этому рассказу послужила статистика о количестве Володей Ульяновых в бывшем СССР. Не такое, оказалось и редкое сочетание.

  • Получилось что-то вроде мини-саги об Улановых, как заметила Фаина, эпопея, хотя и в небольшом произведении. Т.е. все по большому счету реалистично.

    Несколько вопросов -замечаний, по мелким деталям, по \"фактуре\".
    Хотя прожил немало лет на Арбате, причем именно в те годы, ни одной действующей церкви, тем более красной там не припомню.

    Как могло свидетельство о крещении заменить метрику, в советские-то времена?

    Решение жилищного вопроса, по моему, слишком странное. Даже если соседка съехала, туда бы по ордеру вселились очередники, тем более жилплощадь в центре. В конце хрущевской, начале брежневской эпохи с жильем было непросто, и за комнаты в коммуналках бились насмерть.

    Паспортистка уж больно легко рискнула должностью. Играть с фамилией, да еще ТАКОЙ. Даже за взятку? Илья-то ведь не ташкентский цеховик. Откуда у него большие деньги.
    Вот на бутыль грузчикам и червонец сверху, - это реально.

    По поводу \"ВЫ\" - по сути В.Д. прав. С прописной буквы это пишется только в переписке, а не в прямой речи. . К уважению,
    это отношения не имеет. Но это отнюдь не дает право утверждать, что автор \"не знает орфографии\". От ошибок и незнания отдельных тонкостей никто не застрахован.
    С уважением и пожеланием Ляле успехов,
    Борис

  • Уважаемая Ляля,
    отвечая на замечание:
    «Хотелось бы услышать мнение администрации о неуважительном обращении к женщине В.Демидова.»
    сообщаю :
    -Ваше пожелание услышано.
    Комментарии В.Демидова просмотрены и оттуда стёрты грубые выпады по отношению к дамам.
    Что касается его неуважительного отношения к коллегам и к дамам особенно, на которые ему неоднократно указывалось в комментах, по Емейл и по телефону, но на которые он не отреагировал надлежащим образом, то после обсуждения с членами Редколлегии будет дан ответ о принятии соответствующих мер.
    От Редколлегии -
    Валерия Андерс.

  • Гость - 'Гость'

    Уважаемый Вячеслав, современные дети и моя внучка, в т.ч., всех, включая учителей, называет на \"ты\". Но раньше, особенно в патриархальных семьях, даже супруги обращались друг к другу на \"Вы\". Ляля при помощи прописных букв именно это хотела подчеркнуть (так я это воспринял).
    Но главное ведь не это. Одним знанием синтаксиса и орфографии не обойтись, и хорошего произведения не создать.

  • Дорогой Марк, если кто-то пишет местоимение Вы с прописной, это значит, что он обращается к чиновнику или малознакомому человеку.
    И делает это только В ПИСЬМАХ, прошениях, заявлениях и вообще в текстах эпистолярного жанра.

    Обозначать прописные буквы в разговорной речи невозможно. Насчет этого- в любом справочнике по орфографии.

    Если у писателя с прописной (!) общаются персонажи, - то это обычная практика пишущих людей, не знающих орфографии.

    С дружеским приветом,

    Вычеслав Демидов

  • Дорогой Марк, если кто-то пишет местоимение Вы с прописной, это значит, что он обращается к чиновнику или малознакомому человеку.
    И делает это только В ПИСЬМАХ, прошениях, заявлениях и вообще в текстах эпистолярного жанра.

    Обозначать прописные буквы в разговорной речи невозможно. Насчет этого- в любом справочнике по орфографии.
    Если у писателя с прописной (!) общаются персонажи, - то это обычная практика пишущих людей, не знающих орфографии.

    С дружеским приветом,

    Вычеслав Демидов

  • Дорогая Ляля, Вы думете, что написать что-нибудь с большой буквы - значит уважать и превозносить, а с маленькой - унизить и замарать!

    Тогда чтобы ВЫ не обижались, пишу ВАМ всегда только
    с большой буквы!

    ВД

  • Гость - 'Гость'

    Давно не спорил с Вячеславом - сознательно избегал. Да и сейчас лишь ограничусь несколькими репликами.
    Вячеслав, конечно, знает, что \"выявление сильных сторон называется РЕКЛАМОЙ\". Но и нам тоже известно, что \"реклама - двигатель торговли\", а ещё мы по опыту знаем, что Островитяне обладают крепким иммунитетом к рекламе, к тому же, и вещь эта Ляли Нисиной на продажу не выставлена. А посему постараемся найти что-то положительное, точнее, изюминку, к тому же, другими не отмеченную.

    Опять же, в отличие от Вячеслава, который указал, что \"В рассказе эта важнейшая деталь не обозначается...\", я нашел для себя другую деталь, не навязчиво отмеченную:
    \"Я бы пошла за Вас, - говорила Анечка, - но я хочу, чтобы Вы знали, что я Вас не люблю. Я долго к людям привыкаю. Я буду стараться Вас полюбить, но обещать ничего не могу».
    «Анечка, - вздыхал Илья Вакулович, - да я понимаю, я тоже буду стараться. Давайте поженимся, я пылинке не дам упасть! Я...».

    \"Я буду стараться Вас полюбить\" - вот та деталь. В иудаизме брак не начинается с любви, а любовь \"делается\" стараниями обоих, даётся в награду им за старания эти. Вот они - старания эти - как раз очень отчетливо Лялей прописаны.
    С уважением,
    Марк Аврутин.

  • Гость - 'Гость'

    Уважаемые жители острова,Вам необходимо пожалеть
    господина Демидова,т.к. у него большие проблемы
    сексуального характера.Не верите?По его текстам и комментариям можно сделать вывод о его проблемах
    с женщинами,которых он ненавидит,и готов им хамить,и
    оскорблять совершенно беспричинно.Мужчин он тоже ненавидит,особенно молодых и успешных.
    Примерный диагноз:Болезненное восприятие собственной личности(синдром непонятого гения),стойкая шизофрения и маниакальная направленость на менторство(непреодолимая тяга к наставлениям и к
    исправлению этого,ну совсем неправильного мира.

  • Гость - 'Гость'

    Уважаемые члены Редколлегии и руководство Сайта!
    Удивляюсь вашему садомазохистскому упорству терпеть на Сайте хулигана, который постоянно издевается над вами: \" Все вы, мои жалкие завистники, не соображаете своими \"мозгами\", что своим визгом только делаете мне рекламу. Орите больше - мне же лучше!\".
    Насколько помню, хулиган был предупрежден, что будет отключен от Сайта при повторении подобных оскорблений.
    Он столько навалял на Острове, что ни один ассенизатор не выгребет его зловонных нечистот.
    ПОРА, ДРУЗЬЯ, И ВЛАСТЬ УПОТРЕБИТЬ!

    С надеждой на строгие экстренные меры
    ОСТРОВИТЯНИН

  • Все так, бытовых деталей мало, диалогов нет.
    Это рассказ о выборе, который приходится хоть раз в жизни сделать каждому. Я старалась дать минимум деталей, чтобы каждый сам мог додумать остальное.
    Не так уж важно, был ли Илья лысым или кудрявым, миниатюрной или грузной старухой была быбушка Марина. Детали я дала только там, где они были важны для понимания идеи. Например цвет лица Аннушки, или накладные ресницы Наташки.
    Поэтому и не нагружала рассказ деталями (что я, в обзщем-то, люблю делать, особенно, когда дело касается еды или одежды), хотела сконцентрироваться на главном - момент выбора.

  • Я уже предупреждала дважды, чтобы вы (не Вы) не обращались ко мне как солдафон. Видимо, в детстве вам не привили вежливого отношения к женщине и не объяснили, что обращение к особам женского пола по фамилии - неприкрытое ХАМСТВО. Тем более, что я уже не раз вам об этом напоминала.
    Более прошу ко мне вообще не обращаться, так как вы пытаетесь обсуждать не мои произведения, а мои личные качества, а такого права я вам не давала.

    Хотелось бы услышать мнение администрации о неуважительном обращении к женщине В.Демидова.

  • Демидов. вы по какому праву оскорбляете Л. Нисину? Не много ли на себя берете? Могу только пожелать такому человеку как вы, поднабраться хоть немного той доброты, которая присуща Нисиной.

  • Уважаемая Ляля Нисина,этим рассказом вы продолжаете свою эпопею реальной жизни и человеческих судеб. Язык рассказа очень близок к разговорному, как-будто мы слышим устный рассказ родственницы рода Улановых. Очевидно, поэтому рассказ описательный, отсутствуют диалоги, мало бытовых деталей. Таков ваш самобытный стиль. Читается с интересом. Спасибо.

  • Вместо того, чтобы сказать мне спасибо (хотя и и перепутал название журнала) и развить линию бабушки, которая (линия) может быть весьма и весьма интересной, - Вы встали в позу обиженной, хотя я сразу сказал, что текст написан грамотно. А что скучно - ну это уж вопрос таланта...

    Итак, покритикуешь Вас, - обида.
    Похвалишь Вас, - обида.
    Посоветуешь Вам, как сделать материал интереснее, - обида.

    Правильно я Семену написал: в этом сообществе воспринимаются только медоточивые похвалы.
    А Вы меня раззадорили, дорогой...

    Всем привет!

    ВД

  • Гость - 'Гость'

    Господа редколлегия, может это по вашему разрешению или уговору этот Демидов так привольно здесь оскорбляет всех, брызгая ядовитой слюной и постояно оскорбляет и разгоняетавторов и читателей? и имеет такую наглость приписывать себе сайтовские успехи что это его достижение? И это у вас такой\"критик\"?постоянно цепляется к мелкому факту и раздувает его, потому что совершенно не способен дать настоящую критику. Я из тех немногих постоянных читателей сайта и мне противно каждое слово этого неумного человека Демидова. Если выкинете мой комм то последний ваш читатель уйдет отсюда, хотя многих авторов мне здесь интересно читать. Петр Корзун.

  • Гость - 'Гость'

    Компьютер подвел

  • Гость - 'Гость'

    Г-н Демидов!
    Вы уже написали пять комментариев. Этого достаточно, чтобы понять Ваше мнение о рассказе. Как я уже писала, \"Южного журнала\" не существует, но есть журнал \"Южная звезда\", который, надеюсь Вы и имели в виду.
    Попрошу Вас больше не писать оскорбительных в своем невнимании к тексту комментариев типа: \"воспоминание об этом ее рассказе (и, значит, о ней!) побуждает героя, не помню, как его зовут, отказаться от перемены фамилии из-за своего полумифического ДВОРЯНСТВА.\" Это не ошибка, а неприкрытое пренебрежение к автору текста, Вы ленитесь даже поднять глаза и посмотреть как зовут героя, не говоря уже о том, что Вы и сюжетную линию перепутали!
    Как там его зовут (Илья) не слышал как бабушка рассказывала его отцу о реальном (а не полумифическом) дворянстве, по той причине, что отца своего и не узнал.
    Не могу предположить, что такой уважаемый автор как Вы, сознательно пытаетеь принизить художесвенные особенностти текста. Вначале пытаясь приписать авторство рассказа В.Кустову, потом несколько раз употребляя неправильное название журнала и игнорируя мои поправки, далее уже обзывая всех горе-критиками, при этом перевирая сюжет.
    Еще раз повторяю, что Вашу точку зрения о рассказе я поняла, повторяться не нужно.
    Да, я не рыбачка Соня, рыбу не упускала!

  • Это же надо так уметь не понимать читаемое!

    Бабушка, любезнейший Гость, в рассказе Нисиной играет особую, весьма важную роль:

    во-первых, рассказывает отправляющемуся на фронт мальчику о своей родословной (должно быть, сверхтщательно скрывала), внушая ему, что они все -ДВОРЯНЕ,

    а во-вторых, воспоминание об этом ее рассказе (и, значит, о ней!) побуждает героя, не помню, как его зовут, отказаться от перемены фамилии из-за своего полумифического ДВОРЯНСТВА.

    Вот почему я и счел нужным сообщить Нисиной, какую крупную рыбу она упустила. Надеюсь, при переработке она второй раз не оплошает.

    А вам, горе-критикам, совет: читать медленно, соображая, зачем и почему появляются те или иные герои, те или иные сцены.

    С приветм,
    ВД

  • Если народ в панике от критики и разбегается, - это только означает, что меньше безграмотных графоманов останется.И это уже видно! Качество текстов существенно выросло!

    Что касается \"Южного журнала\", гость-несмышленыш, то это только ты, малыш, думаешь, что любое упоминание чего бы то ни было - реклама.

    Кстати, все вы, мои жалкие завистники, не соображаете своими \"мозгами\", что своим визгом только делаете мне рекламу. Орите больше - мне же лучше!

    С рекламным приветом,
    ВД

  • Если ты, милый \"гость\", не понял смысла замечаний о бабушке, значит, ты только и умеешь, что водить глазами по строчкам и ахать: \"Во, даёт! Как на самом деле!\"

    Ну так и целуйся с собой в зеркале, - вы там оба картонные.

    ВД

  • Гость - 'Гость'

    Братан,зачем нам картонная бабушка? Рассказ не про ее адмирала,и не про институток. Вчитайся!

  • Да, рассказ опубликован в журнале \"Южная звезда\" №1 за этот год. но авторство принадлежит не Виктору Кустову, а мне.
    Сайт этот содержит только материалы, опубликованные в журнале.

  • Гость - 'Гость'

    Вы пропиарили здесь \"Южный журнал\". А там Вы дали ссылку на Остров?
    Скажите, а там Вы тоже критикуете до полного разноса, или только на Острове, чтобы народ в панике разбегался?
    Читатель.

  • Этот рассказ стоит также на сайте "Южный журнал" (N1, 2010) писателя Виктора Кустова.

    Там, в этом журнале, немало всяческих материалов, некоторые довольно приличные, а сайт уже существует 10 лет.
    ВД

  • Дорогой Семен,

    критика - это ВСЕДА выявление слабых сторон, а выявление сильных называется РЕКЛАМОЙ (мне ли не знать...).

    Про этот рассказ можно сказать, что критиковать его вроде бы не за что и незачем: построен грамотно (повешенное на стенку в первом абзаце ружье - взятка - в конце рассказа стреляет, хотя и не так, как мог подумать поначалу читатель).

    Знаки препинания расставлены так, как следует.

    Множество действующих лиц, правда, несколько сбивает с толку: трудно всех запомнить по степени родства,- да это, наверное, виноват мой возраст.

    Насчет родства: получается, что бабушка была адмиральской дочерью, значит - дворянкой, значит - образование получила в ОЧЕНЬ хорошем заведении, что-то типа Лицея. В рассказе эта важнейшая деталь не обозначается и не прорабатывается (почему?), - тогда как дворянка-бабушка, конечно, всю жизнь советскую тряслась, что ей семейное (!) родство с адмиралом (куда он делся, кстати?) большевики припомнят, и этих большвиков она вряд ли любила... Бесспорно, знала несколько языков (французский, немецкий, греческий, латынь), - и это накладывало отпечаток на всю ее и ейных родных жизнь...

    Короче: автор неважно представляет себе своих героев, по крайней мере, бабушка получилась весьма \"картонная\".

    Многословие - неизгладимая черта Нисиной - имеет место вполне. Тогда как за счет уменьшения ненужных слов освободилось бы место для картинок из жизни бабушки. Наконец, сохранена та же отличительная чрета Нисиной: ее тексты можно продолжать до бесконечности, - то есть у рассказа есть содержание, но нет сюжета, хотя, повторю, построен текст формально грамотно.

    С приветом Семену и Ляле Нисиной,

    ВД

  • Я, как дежурный модератор, выбрал и поставил на сайт рассказ, который мне понравился. И написал:- Обсуждайте. Если бы я нашёл в нём существенные или даже мелкие, с моей точки зрения, недостатки, то тогда бы не поместил или отметил бы их.
    Это ведь не призыв к тому, чтобы следовать за мной и тоже не делать те или иные замечания. Никаких призывов и тем более, возгласов \"Ура\" в моём представлении нет.
    А вот Ваш, сразу же задиристый коммент моего представления, был ни к чему.
    Лучше бы занялись критикой рассказа. По деловому. И без сарказма и оскорблений, какие иногда прорываются.
    Давайте жить дружно и помогать друг другу. Ведь Вы умеете, когда хотите.
    Успехов.
    С уважением, С.Т.

  • \"- Род у нас старинный, дворянский. Надо род продолжить. Что ж детям моим до смерти Ульяновыми притворяться? Не нужны нам в роду Ульяновы!\"
    Вот так и остались Аннушка и Маринка Улановыми в новом одноименном рассказе Ляли Нисиной о сложной судьбе потомков рода Улановых, прошедших все кровавые и братоубийственные годы октябрьского переворота, гражданской и обеих мировых войн прошлого века...
    Оценивая в общем весьма положительно рассказ и представляя его читателям, я, по-прежнему, не считаю нужным с самого начала находить и обсуждать те несогласия (назовём их так) которые, возможно, появятся в комментах.
    С.Т.

Последние поступления

Кто сейчас на сайте?

Посетители

  • Пользователей на сайте: 0
  • Пользователей не на сайте: 2,298
  • Гостей: 296